Президент Дональд Трамп, похоже, никогда не придавал особого значения формированию общественной поддержки войны с Ираном. Хотя президент и его администрация последовательно выдвигали различные объяснения того, почему Соединенные Штаты уже шестой месяц участвуют в конфликте, который обошелся как минимум в 35 млрд долларов — а, скорее всего, значительно дороже — и конца которому пока не видно, систематических усилий по убеждению американской общественности практически не предпринималось. Начавшись как операция по ликвидации ядерного потенциала Ирана, война превратилась в кампанию по обеспечению свободы судоходства в Ормузском проливе, хотя этот критически важный для мировой торговли маршрут был открыт и до начала конфликта.
Исторически большинство американских президентов серьезно относились к необходимости заручиться общественной поддержкой военных действий и мобилизационных мер. Даже когда войны становились крайне спорными или проблемными — а иногда и оправдывались ложной информацией, — президенты понимали необходимость четко объяснять свою позицию, чтобы граждане знали, ради чего расходуются американские деньги и гибнут американцы.
Когда президенты этого не делают, как в случае с Трампом, а ситуация на поле боя ухудшается, как сейчас в Иране, они зачастую сталкиваются с серьезными политическими проблемами. Если общество изначально не чувствует своей причастности к военной кампании, поддержка войны быстро ослабевает. Даже при наиболее благоприятных обстоятельствах войны чрезвычайно сложны и дороги — не только с точки зрения финансовых затрат и человеческих жертв, но и потому, что отвлекают ресурсы и внимание от других важнейших проблем страны. В случае с Ираном военные действия за рубежом фактически усугубили одну из главных проблем, беспокоящих американцев, — рост стоимости жизни.
Президент Франклин Рузвельт, занимавший этот пост с 1933 года до своей смерти в 1945-м, прекрасно понимал, что успех в борьбе за общественное мнение является неотъемлемой частью эффективного ведения войны. Даже в конфликте, моральная цель которого казалась большинству американцев очевидной — разгром империалистического фашизма, — Рузвельт и его администрация прилагали огромные усилия, чтобы объяснить необходимость жертв на всех уровнях и постоянно убеждать общество в важности войны. Для этого они привлекли даже Дональда Дака.
Стремление администрации Рузвельта объяснить необходимость участия во Второй мировой войне особенно ярко проявилось в вопросах налогов и военных облигаций. Для финансирования масштабной мобилизации против Германии и Японии правительству требовались огромные средства на вооружение, содержание войск и множество других расходов. Рузвельт понимал, что американцы традиционно неохотно поддерживают длительные военные кампании. Значительную часть 1930-х годов ему пришлось преодолевать сильные изоляционистские настроения в Конгрессе. После напряженности, сопровождавшей Первую мировую войну, и ее неоднозначных итогов американцев, живших в стране, защищенной двумя океанами, необходимо было убедить, что новая масштабная мобилизация действительно оправданна.
Администрация Рузвельта, Управление военной информации, созданное в 1942 году, и другие государственные структуры развернули масштабную кампанию, призванную убедить американцев в необходимости мобилизационных мер — от призыва в армию и работы на военных предприятиях до нормирования потребления и контроля над ценами.
Одним из главных вопросов было финансирование войны. До Второй мировой войны подоходный налог платило относительно небольшое число американцев. Министерство финансов продавало военные облигации, а Конгресс ввел систему удержания налогов непосредственно из заработной платы, что облегчило их сбор и позволило резко расширить число налогоплательщиков. Американский подоходный налог появился еще в 1913 году, однако массовой система стала только во время Второй мировой войны. Число налогоплательщиков выросло с 4 млн в 1939 году до 43 млн к 1945-му. К июню 1943 года ежемесячные федеральные расходы на войну достигли 7,7 млрд долларов.
Чтобы убедить американцев покупать военные облигации и принять массовое налогообложение, министр финансов Генри Моргентау-младший обратился к популярной культуре. В эпоху, когда основными источниками развлечений для американцев были радио и кино, Моргентау санкционировал масштабную информационную кампанию в поддержку финансовой стратегии администрации.
Как показала в своих исследованиях правовед Кэролин Джонс, Министерство финансов тесно сотрудничало с Управлением военной информации, кинопродюсерами и рекламными агентствами, создавая короткометражные фильмы и рекламные материалы, рассчитанные на рядовых американцев.
К кампании привлекли известных представителей индустрии развлечений. Ирвинг Берлин написал для правительства посвященную налогам песню «I Paid My Income Tax Today» («Сегодня я заплатил подоходный налог»). Ее транслировали по радио и исполняли в ночных клубах, в том числе знаменитый певец Дэнни Кей. В популярном радиошоу The Burns and Allen Show с Джорджем Бернсом и Грейси Аллен покупка облигаций и уплата налогов становились частью сюжетов отдельных выпусков.
Но самым знаменитым героем этой кампании стал любимый американцами мультипликационный персонаж Дональд Дак.
Еще в 1940 году Уолт Дисней обратился к Ассоциации кинопродюсеров и Консультативной комиссии национальной обороны с предложением выпускать фильмы в поддержку будущих военных усилий, целью которых, как позднее говорилось в мультфильме The New Spirit («Новый дух») 1942 года, было искоренение тирании. Этот мультфильм стал одним из серии пропагандистских анимационных фильмов Disney, куда входил и The Spirit of ’43.
The New Spirit был создан всего за четыре недели и в 1942 году демонстрировался более чем в 12 тысячах кинотеатров. В мультфильме говорящий радиоприемник объясняет Дональду Даку, что платить налоги — это его «привилегия, а не просто обязанность». Радио предупреждает, что никакой медали за это он не получит, но подчеркивает, что эти деньги жизненно необходимы для победы.
Дональду объясняют, как заполнять налоговую декларацию, включая возможность получить вычет за находящихся на его иждивении племянников — Хьюи, Дьюи и Луи. Затем герой символически отправляется из Калифорнии в Вашингтон, а зрителям показывают, как налоговые поступления превращаются в оружие и технику, необходимые для разгрома нацистской Германии.
«Налоги позволят демократии продолжать свое победное шествие», — утверждал рассказчик, призывая работающих американцев платить «налоги за демократию, налоги ради победы над странами Оси». Таким образом, уплата налогов преподносилась как форма патриотизма и личной жертвы.
Однако налоги были далеко не единственной сферой, в которой власти использовали индустрию развлечений. Во время Второй мировой войны Disney выпустила десятки подобных фильмов. Среди них был Education for Death («Воспитание для смерти») — мрачная короткометражка о том, как нацистский режим идеологически обрабатывал немецких детей.
Сестры Эндрюс исполняли Boogie Woogie Bugle Boy — песню Дона Рэя и Хьюи Принса, прославлявшую службу в армии. Военная тематика регулярно появлялась в комиксах о Супермене. На обложке первого выпуска Captain America 1941 года супергерой наносил удар Гитлеру, пока нацистские солдаты стреляли в него.
Разумеется, информационная кампания Министерства финансов была далеко не единственной причиной, по которой американцы были готовы идти на огромные жертвы. К началу 1940-х большинство граждан осознали экзистенциальную угрозу, которую Германия и Япония представляли для международной стабильности, национальной безопасности и будущего человечества.
Из-за массового призыва исход войны непосредственно затрагивал огромное число семей, чьи сыновья, мужья, братья и отцы сражались за рубежом. Семьи выходцев из Восточной Европы, эмигрировавшие в США в начале XX века, наблюдали за тем, как война опустошает земли, которые они когда-то покинули.
Тем не менее кампания в поддержку военных облигаций и налогов также имела большое значение. Как отмечает Джонс, она была частью гораздо более масштабных и систематических усилий администрации Рузвельта, направленных на то, чтобы американцы никогда не забывали, что именно поставлено на карту в Европе и Азии.
Не принимая общественную поддержку как нечто само собой разумеющееся, администрация убеждала граждан, что их жертвы — будь то уплата налогов, работа на заводах или участие в боевых действиях — необходимы и что предоставляемые ими ресурсы действительно используются для достижения важных целей. В своем скромном качестве Дональд Дак помог Рузвельту сформировать и сохранить общественную поддержку жестокой войны, унесшей миллионы жизней.
Безусловно, существует тонкая грань между опасной и вводящей в заблуждение пропагандой, призванной убедить общество поддержать неправое дело — как в случае с заявлениями администрации Джорджа Буша-младшего об оружии массового уничтожения, использованными для обоснования вторжения в Ирак в 2003 году, — и легитимной, а иногда даже оправданной информационной кампанией в поддержку войны, воспринимаемой обществом как справедливая, каковой многие американцы по-прежнему считают Вторую мировую.
Однако наиболее эффективные президенты находят способы донести свою позицию до общества и объяснить, почему правительство приняло то или иное решение.
Именно поэтому особенно примечательно, насколько мало внимания нынешний президент уделяет этой стороне лидерства. Ничего сопоставимого с кампанией времен Рузвельта войну с Ираном не сопровождает. Трамп ведет ее практически как «шоу одного человека», не предлагая ни последовательного плана, ни четкого и неизменного объяснения целей войны и почти не проявляя заинтересованности в обеспечении общественной поддержки.
Особенно проблематичным это решение делает тот факт, что Соединенные Штаты применили силу без предшествовавшего этому военного нападения. Такой подход отражает чрезвычайно широкое понимание президентских полномочий: если президент что-то делает, значит, это правильно. Поддержка Конгресса и общества при таком подходе отходит на второй план.
Последствия оказались предсказуемыми. Общественная поддержка войны изначально была невысокой и продолжила снижаться. Рейтинг президента заметно упал, а давление на членов Конгресса с требованием положить конец конфликту усилилось. Даже республиканцы в Конгрессе, традиционно выступающие за жесткую политику в сфере национальной безопасности, пока не спешат предоставлять администрации запрашиваемое финансирование.
Хотя США не направили в Иран крупный наземный контингент, как это было во Вьетнаме или Ираке, война уже унесла человеческие жизни, резко дестабилизировала ситуацию на Ближнем Востоке и привела к экономическим последствиям, которые американцы непосредственно ощущают на себе. Каждый раз, когда гражданин США вынужден платить больше за бензин или сталкивается с ростом стоимости продуктов для своей семьи, у него вполне закономерно возникает вопрос: почему война с Ираном требует от него подобных жертв?
Трамп часто демонстрировал пренебрежительное отношение к истории института президентства, создавая впечатление, будто способен добиться того, чего не удавалось ни одному из его предшественников, и потому не обязан соблюдать нормы и традиции, которые предыдущие главнокомандующие считали необходимыми.
Однако история снова и снова преподносит устойчивые уроки о препятствиях, с которыми неизбежно сталкиваются политические лидеры. В данном случае Трамп эти уроки проигнорировал, а его транзакционный подход к внешней политике привел к тому, что и его администрация, и вся страна оказались втянуты в дорогостоящую и запутанную трясину, созданную им самим.
