Война с Ираном продолжается уже более пяти месяцев, и конца ей не видно. Одна из главных причин тупика — противоречивый подход президента Дональда Трампа. Он постоянно мечется между примирением и конфронтацией: то называет иранских лидеров «очень рациональными людьми», то обрушивается на них с оскорблениями, пишет The Washington Post.
По меньшей мере семь раз с начала войны Трамп обещал нанести сокрушительные удары, а затем решал дать переговорам еще один шанс. Последний раз это произошло 1 августа, когда он заявил, что США готовы применить против Ирана военную силу невиданного со времен Второй мировой масштаба, но воздержатся от атаки, поскольку параметры соглашения якобы уже согласованы.
Речь шла о предварительной договоренности Ирана и Омана по открытию Ормузского пролива: входящие суда должны проходить через иранские территориальные воды, а выходящие — через оманские. Однако Тегеран потребовал в обмен на открытие пролива снять американские санкции, разморозить иранские активы и прекратить блокаду его судоходства.
Согласие США могло бы увеличить движение судов через Ормуз, но вряд ли обеспечило бы прочный мир. Такая договоренность не решает вопрос иранской ядерной программы — формального повода для войны — и оставляет главный спор: сможет ли Иран контролировать международный водный путь и фактически взимать плату за его использование.
Предыдущий меморандум между США и Ираном развалился именно из-за этого. Тегеран считал, что все суда должны проходить через его контрольные пункты, тогда как Вашингтон допускал использование оманских вод. Иран начал атаковать суда на оманском маршруте, после чего нанес смертоносный удар по американской базе в Иордании, а США ответили бомбардировками.
Фундаментальная проблема заключается в неопределенности руководства обеих сторон. В Иране существует раскол между сторонниками жесткой линии из Корпуса стражей исламской революции, желающими продолжать войну, и более прагматичными политиками, которые хотят добиться отмены американских санкций и блокады ради восстановления экономики. Раньше подобные разногласия разрешал верховный лидер, однако его преемник аятолла Моджтаба Хаменеи, судя по всему, скрывается и труднодоступен.
В США Трамп практически единолично контролирует внешнюю политику, но его постоянные переходы от переговоров к угрозам снижают шансы на успех обоих подходов.
Иранцы, похоже, перестали серьезно воспринимать его угрозы. 22 июля Трамп обещал уничтожать один мост или электростанцию за каждое судно, атакованное Ираном в Ормузском проливе. С тех пор были атакованы как минимум три судна, но США не ответили.
Одновременно Тегеран не доверяет Трампу как переговорщику из-за постоянной смены его позиции. Такая непоследовательность проявляется не только в отношениях с Ираном. После объявления соглашения с Саудовской Аравией в сфере атомной энергетики Трамп уже на следующий день выдвинул дополнительные условия, ранее не согласованные с Эр-Риядом. Аналогично каждый раз, приближаясь к сделке с Ираном, он отступает под давлением республиканских сторонников жесткой линии.
Таким образом, в войне с Ираном Трамп становится собственным главным противником. Ему необходимо выбрать одну стратегию — конфронтацию или примирение — и последовательно придерживаться ее.
Сейчас более разумным выглядит дипломатический вариант, основанный на прежнем меморандуме, несмотря на сложности переговоров с расколотым иранским руководством. Вероятно, Вашингтону придется признать определенную степень контроля Тегерана над Ормузским проливом.
У Трампа недостаточно внутриполитической поддержки для дальнейшей эскалации и длительных экономических потрясений из-за возможного закрытия Ормузского, а возможно, и Баб-эль-Мандебского пролива. Согласно опросу CNN, лишь 28% американцев одобряют его действия в войне с Ираном. Поддержка может упасть еще сильнее в случае новых американских потерь — США уже потеряли 18 военнослужащих.
Кроме того, Пентагон испытывает критическую нехватку ракет, необходимых для войны с Ираном или любым другим противником.
Есть аргументы и в пользу жесткой линии: США могли бы продолжать блокировать иранское судоходство, рассчитывая, что экономические трудности заставят руководство Ирана пойти на уступки. Это может оказаться эффективнее новых бомбардировок. Но тогда американцам придется смириться с ростом нефтяных цен и инфляции накануне промежуточных выборов.
Единственная стратегия, которая почти гарантированно обречена на провал, — нынешняя: постоянные метания между войной и миром, угрозами и переговорами, агрессивной риторикой и примирительными жестами.
Трамп может считать это «искусством сделки», но последние пять месяцев показывают, что такая политика лишь превращает конфликт в бесконечную и нерешительную «вечную войну».
