Европа стоит с протянутой рукой перед Центральной Азией и жаждет нажиться на её недрах и иных больших возможностях, однако по собственным «правилам» и даже законам. Отчасти это у неё получается: вопрос в том, чем, в итоге, обернётся региону его излишняя сговорчивость, и с кого он может брать пример в ближайшем соседстве.
Прийти, пограбить, уходя – остаться. Подобный веками существующий европейский подход к колонизируемым странам дал сильную течь даже в покорной Европе Африке. Кое-где европейцы на «чёрном континенте» ещё властвуют, а где-то им уже указали на дверь, что, впрочем, не означает, что они не полезут в закрытые окна.
Проводить прямую параллель между деятельностью отдельных европейских стран на чужих территориях и их рвением охватить собственным влиянием, правилами и даже правом Центральную Азию и Южный Кавказ, было бы, разумеется, «чересчур»: на дворе – XXI, Центральная Азия — не Африка, однако время, пространство, политика, богатства того или иного региона для европейцев по-прежнему имеют непреодолимую силу искушения. Просто одни «искусители» не позволяют этой силе стать для них разрушающей, а другие, возможно, менее осмотрительны.
Не в столь отдалённом прошлом откровенные попытки прихвата Европой и США государств Центральной Азии и Южного Кавказа, на которые наклеен ярлык авторитарных, не соблюдающих права и свободы человека, почти «людоедских», «требовал» их приведения в соответствие с западными стандартами (весьма, кстати, сомнительными) через «демократичные, бархатные, тюльпановые» и прочие перевороты. Но не всегда и не везде такие попытки оказывались для Запада удачными. И не только потому, что стали затруднительными из-за повышенного, в последние годы, роста и участия в Центральной Азии интересов (наряду с европейскими) Китая, США, Турции, Ирана и даже Японии, а также арабских государств, международных финансовых институтов (конечно же, и постоянного интересанта – России), но и в силу все большего утверждения суверенных позиций самих республик региона, избравших собственную модель развития.
Поэтому Европе, на фоне украинской войны и событий на Ближнем Востоке, требующих, как минимум, дополнения и расширения имеющейся географии импорта углеводородов и критически важных материалов, а также маршрутов их транспортировки, пришлось несколько ослабить вожжи и не лезть столь грубо, как прежде (по крайней мере – внешне), в вопросы проведения реформ, развития «гражданского общества» и независимых СМИ в регионе. Впрочем, вовсе позабыть об этих темах, судя по всему, ЕС не расположен: он потихоньку, все же, «капает» и читает нотации.
Да, война в Украине, события на Ближнем Востоке сделали европейцев, в некотором роде, более «лояльными» — фундамент их экономической безопасности стал гораздо менее устойчивым с начала известных событий 2022 года, а затем – и на ближневосточном направлении. Как признал спецпредставитель ЕС по Центральной Азии Эдуардс Стипрайс, практически каждый из привычных маршрутов сегодня оказался уязвимым: это и северный путь через Россию, и южный — через Иран, а также посредством Пакистана из-за нестабильности на афгано-пакистанской границе.
По его словам, «Восточное направление через Китай тоже не может стать полноценной альтернативой, поскольку Пекин, прежде всего, заинтересован в собственном экспорте и поставках сырья, а не в развитии промышленности Центральной Азии (?!)» Соответственно, полагает спецпредставитель ЕС, абсолютным приоритетом для Европы нынче является западное направление, то есть Транскаспийский международный транспортный маршрут (ТМТМ), соединяющий Центральную Азию с Европой через Каспийское море, Южный Кавказ и Турцию.
Собственно, ничего нового он не обнаружил, коридор этот функционировал и прежде, а теперь активно развивается. И, как заявила председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен на прошлогоднем саммите «ЕС — Центральная Азия» (формат ЕС+5), Евросоюз запустит инвестиционный пакет Global Gateway на 12 млрд евро в помощь строительству транспортных коридоров (доставка критически важного сырья из ЦА в ЕС); в развитие энергетики и цифровой связанности.
Все это, конечно, недурственно, если обещания в эфире или на бумаге приобретут формат реальных денежных вложений – пусть и довольно малых для развития ТМТМ, насыщения Европы столь необходимыми ей углеводородами, «зелёной» энергией, критически важными материалами, и т.д. в обход России, причём, «позабыв» о вмешательстве во внутренние дела государств Центральной Азии и ущемлении её суверенитета.
А вот в связи с последним прозвучал не вполне приятный «звоночек»: в частности, Казахстан и Узбекистан пошли по пути предоставления правосудия «английскому праву» — оно считается «эталонным» и благоприятствующим привлечению инвестиций. Заметим, однако, что именно на английском праве и строилась колониальная империя Британии, механизмы её жёсткого контроля, распространившиеся на ряд стран.
Тут, конечно, можно возразить – дескать, на дворе – XXI век, существуют международное право (без оговорки, что оно уже не работает), и ничего опасного для республик ЦА – нет. Не будем, однако, забывать, что мир нынче живёт в данности поползновений неоколониализма, и никакое «право» не мешает ему это делать, провоцируя, в том числе, террористическую активность не на одном континенте.
Суть в том, что на территории Казахстана (1632 гектара), внедрён Суд Международного финансового центра «Астана» (МФЦА). Это независимая судебная система, функционирующая по нормам и принципам английского общего права, и специализирующаяся на разрешении коммерческих и гражданских споров с обеспечением, как считается, международных стандартов правосудия для иностранных и местных инвесторов. Суд обладает исключительной компетенцией в отношении споров, связанных с деятельностью самого МФЦА, а также рассматривает другие коммерческие споры.
Судебная система Международного финансового центра «Астана» состоит из двух независимых инстанций: суд первой инстанции рассматривает и выносит решения по существу споров, а Апелляционный суд является высшей инстанцией, решения которой носят окончательный характер и не подлежат обжалованию. От судебной системы Казахстана он не зависит. Судопроизводство осуществляется на английском языке (возможен перевод на русский или казахский языки).
А в Узбекистане, по примеру Казахстана, планируется запустить английское право в Ташкентском международном финансовом центре. И опять же – равно как и в Казахстане, суд «по-англицки» (вряд ли с уходом по-английски) не войдёт в судебную систему республики: он независим и имеет силу на всей её территории.
Тут возникает справедливое подозрение – уж не потеряют ли обе эти республики часть своего суверенитета, поскольку действие английского права в той или иной стране, то есть – вне ареала Соединённого Королевства, — отдаёт колониальным душком. И, понятно, привлекает инвесторов за счёт утраты республиками части их суверенитета. Получается, что казахстанский и узбекский бизнес, а с ними – и соответствующие государства, становятся заложниками «Великого Английского Права» — тем более, что Центральную Азию Европа воспринимает нынче не только как транзитную страну, а как кладезь полезных ископаемых, которые можно качать и качать, перерабатывать, вывозить и т.д. В том числе, с изрядной долей менторства и уже на основании английского права.
Но ориентация Европы на Центральную Азию как на энергетическую, сырьевую, транспортно-логистическую опору, а при удаче – как на покорного политико-идеологического «последователя», немногого стоит без Азербайджана – не только как транзитного узла, но и собственно источника поставок нефти, газа, «зелёной» энергии и т.д. Достаточно сказать, что в прошлом году Азербайджан экспортировал 25,2 млрд кубометров газа, из которых почти 13 млрд было поставлено в Европу.
Что касается нефти, то крупнейшими её импортёрами в Европе стали Чехия, Румыния, Германия, Хорватия, Португалия, Великобритания, Ирландия, Греция. О колоссальных объёмах нефтяного экспорта говорить ещё рано, однако Казахстан, по мере транзитных возможностей – как собственных, так и трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан, — частично заменил экспорт через Каспийский трубопроводный консорциум (КТК).
Европа, понятно, желает большего объёма сырья как из ЦА, так и из Азербайджана, а также с прицелом на поставки из Туркменистана – невозможные на данном этапе. Но желает она прийти на готовенькую транспортно-логистическую сеть, позволяющую наращивать импорт, для чего также требуется вложение денег в разработку новых месторождений или увеличение добычи на имеющихся.
Тут стоит вспомнить одно из выступлений президента Азербайджана Ильхама Алиева, заявившего, что для наращивания экспорта углеводородов требуются дополнительные инвестиции в Европе с целью расширения существующих интерконнекторов или, возможно, строительства новых. По его словам, Азербайджан пытается помочь Евросоюзу справиться с нехваткой газа, но в то же время он сталкивается с ситуацией, когда европейские банки больше не финансируют проекты в области ископаемого топлива.
«С одной стороны, — подчеркнул он, — они (Европа) просят нас о дополнительных поставках, с другой – лишают нас средств. Например, Европейский инвестиционный банк полностью прекратил финансирование проектов в области ископаемого топлива. Европейский банк реконструкции и развития, насколько мне известно, все ещё имеет очень маленькую долю. Если так продолжится, то средств для инвестиций не будет, потому что в этом бизнесе корпоративное финансирование составляет примерно 30%, а остальная часть средств заимствуется. Так где же мы будем брать деньги в долг? Или европейцы хотят строить интерконнекторы между собой? Так что этот вопрос, я думаю, нужно решить. … если Европейскому союзу нужно больше газа от нас, то они тоже должны выполнять свою часть работы. Мы выполняем свою, а им следует выполнить свою».
Словом, сейчас место имеет ставка Европы на Центральную Азию и Южный Кавказ, где Азербайджан выступает ещё и в качестве действующего хаба. Но, подчеркнём, свой суверенитет он ни на йоту не уступает никому. Чужие законы, то же английское право, здесь не действуют при понятном приветствии взаимовыгодных иностранных инвестиций. Все отношения на территории страны регулируются исключительно Азербайджанской Республикой. Разве что применение пресловутого английского права в международных деловых контрактах может быть допущено по взаимному согласию сторон – на уровне договорного регулирования. В приоритете – национальное законодательство, от чего АР только выигрывает без намёка на отзывчивость с неоколониальным привкусом и восприимчивость европейского менторства.
