Заявление замсекретаря Совбеза РФ Алексея Шевцова о том, что возможное вступление Армении в Евросоюз может обойтись стране в потерю около 23% ВВП, стало серьезным триггером для экспертной дискуссии. В озвученных оценках фигурируют также резкое падение внутреннего потребления, рост инфляции и сокращение рынка труда – это набор факторов, который в совокупности рисует крайне тяжелый сценарий.
Можно ли говорить о том, что сама по себе эта цифра является лишь вершиной айсберга, ведь за ней могут скрываться фундаментальные вопросы? Насколько глубока зависимость Армении от текущей экономической модели, какие реальные издержки несет разрыв с ЕАЭС, и может ли региональная кооперация, например, с Азербайджаном и Турцией, не просто компенсировать, а стать альтернативной траекторией развития?
Развернутые комментарии для Minval Politika представили два эксперта — кандидат э.н., доцент кафедры экономики Азербайджанского государственного экономического университета (UNEC) Эмин Гариблии и армянский блогер и активист Ишхан Вердян. Стоит отметить, что их оценки во многом расходятся по тональности, но в ряде ключевых точек все же пересекаются.
Э. Гарибли предлагает рассматривать озвученные цифры в более широком контексте, то есть с учетом текущей структуры армянской экономики и исторического опыта интеграционных процессов.
«Откровенно говоря, сегодня нужно прямо признать: значительная часть текущего экономического роста Армении связана с реэкспортом санкционных товаров в Россию. Именно поэтому мы наблюдаем увеличение показателей. Да, формально это рост, но он во многом носит ситуативный характер», — подчеркивает он.
Эксперт напоминает, что попытки углубления экономических отношений с Европой предпринимались и ранее: «В свое время Европа подписывала с Арменией соглашение о зоне свободной торговли. Но после вступления в Евразийский экономический союз от него пришлось отказаться. Это как раз пример того, что в таких вопросах невозможно усидеть на двух стульях — необходимо определяться».
По словам Гарибли, одной из ключевых проблем Армении остается логистика.
«Чтобы эффективно экспортировать продукцию, особенно в таких секторах, как металлургия или медная промышленность, необходимо использовать наиболее выгодные маршруты. Через Турцию это было бы значительно дешевле. Но в текущих условиях Армения вынуждена работать через Грузию, что автоматически увеличивает издержки», — указал собеседник.
При этом он считает, что в случае нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией ситуация может кардинально измениться: «Если Армения будет интегрироваться в экономическое пространство с Азербайджаном и Турцией, ей станет проще выходить на европейские рынки. Это снизит логистические затраты и повысит конкурентоспособность продукции».
Комментируя оценку в 23% ВВП, Гарибли подчеркивает, что краткосрочные потери действительно неизбежны: «История восточноевропейских стран показывает, что интеграция в Европейский союз редко проходит безболезненно. В первое время почти всегда возникают серьезные экономические трудности. Это объективный процесс».
Однако он призывает не драматизировать ситуацию.
«Сказать, что Армения после этого “пропадет” — это явное преувеличение. Да, будет сложный период. Но в долгосрочной перспективе, при наличии инвестиций, при открытии рынков, ситуация, как правило, стабилизируется. Мы видим это на примере стран Восточной Европы», — отметил экономист.
Отдельное внимание эксперт уделяет энергетике — одному из самых чувствительных вопросов: «Россия, безусловно, может пересмотреть цены на газ. Это риск. Но у Армении есть альтернативные варианты — сотрудничество с Ираном, развитие атомной энергетики. И в перспективе, вполне возможно, поставки газа из Азербайджана. Мы уже видим аналогичный сценарий в Грузии».
Отвечая на вопрос о роли Азербайджана в возможной компенсации экономических потерь, Гарибли говорит прямо: «На мой взгляд, именно соседние страны — Азербайджан и Турция — могут стать ключевым фактором смягчения последствий. Это не значит, что проблем не будет. Но их масштаб может быть значительно меньше, чем, например, в ряде восточноевропейских стран, которые не имели такого географического преимущества».
Говоря о перспективах формирования единого экономического пространства Южного Кавказа, он оценивает ситуацию прагматично: «Да, подписание мирного договора даст импульс развитию. Но нужно понимать, что рынки Армении и Грузии относительно небольшие. Для Азербайджана приоритетом остается сотрудничество с Центральной Азией. Тем не менее региональная кооперация важна прежде всего с точки зрения развития транспортных коридоров и промышленной кооперации. Чем более либеральными будут экономические отношения между странами региона, тем быстрее сформируются цепочки добавленной стоимости. Это ключевой фактор роста».
Особый акцент Гарибли делает на продолжительность процесса евроинтеграции. По его словам, это не быстрый путь. Вхождение в Европейский союз — это поэтапный процесс, который может занять 20–30 лет. Хотя для небольшой экономики, как Армения, он теоретически может быть ускорен, особенно если будут созданы соответствующие фонды и механизмы поддержки. При этом он не исключает, что за это время изменится и сама политика ЕС в отношении региона: «Вполне возможно, что Европейский союз будет расширять соглашения о свободной торговле с различными странами региона, включая Азербайджан и Турцию. Это создаст дополнительные возможности для интеграции».
В контексте рынка труда эксперт отмечает, что процессы евроинтеграции и регионального открытия границ необязательно противоречат друг другу.
«Да, при вступлении в ЕС страна принимает определенные правила и стандарты. Но параллельное развитие региональных связей может смягчить негативные эффекты. Это долгий и сложный процесс, и говорить о жестком выборе “или-или” сегодня преждевременно», — уточнил экономист.
«Энергетический вопрос в регионе в целом решаемый. Но многое будет зависеть от политических решений, в том числе со стороны России. Мы видим примеры Украины и Молдовы — такие процессы никогда не бывают простыми. Тем не менее это объективная тенденция, и альтернативные модели развития пока выглядят ограниченными», — заключил Гарибли.
Армянский эксперт, блогер и активист Ишхан Вердян, напротив, предлагает рассматривать озвученную цифру не как завышенную, а как, возможно, даже чрезмерно осторожную.
«Прогноз о потере 23% ВВП кажется несколько заниженным. Вероятно, он рассчитан, исходя из текущих экономических потоков из России с учетом изменения цен. Но это лишь часть картины», — отметил он.
По его словам, ключевым фактором является неизбежный выход Армении из Евразийского экономического союза: «Сегодня практически вся экономическая инфраструктура Армении завязана на России и ЕАЭС. Это означает, что любые изменения в этом направлении будут иметь системный характер».
Вердян подчеркивает, что переход в европейское экономическое пространство означает не просто смену партнеров, а изменение всей ценовой и регуляторной среды: «Уровень цен в ЕС отличается от армянского не на проценты, а в разы. И когда экономика переходит в такую систему, это вызывает цепную реакцию».
«Экономика — это взаимосвязанная структура. Если дорожает топливо, то дорожает транспорт, затем товары, услуги и прочее. В итоге даже небольшие изменения могут привести к масштабным последствиям. В лучшем случае — тяжелый экономический период, в худшем — риск системного коллапса», — уверен он.
Комментируя возможность компенсации этих потерь за счет сотрудничества с Азербайджаном, Вердян выражает сдержанный скепсис. «Да, определенное смягчение возможно. Но нужно понимать, что в случае евроинтеграции это уже будет не просто взаимодействие Армении и Азербайджана. Это будет взаимодействие Азербайджана с Евросоюзом через Армению».
По его словам, это автоматически усложняет механизмы сотрудничества: «Правила будут задаваться не только Ереваном, но и структурами ЕС. Это принципиально другая модель, и она гораздо более сложная. Вопрос в том, сможет ли Армения в таких условиях получать, например, энергоресурсы по тем же ценам, что и сейчас».
В то же время Вердян гораздо более оптимистично оценивает перспективы региональной интеграции в случае мирного соглашения. «Создание экономической агломерации Южного Кавказа представляется практически неизбежным. Более того, это логичный путь развития, если страны хотят сохранить политическую субъектность», — считает эксперт.
«В такой системе Азербайджан и Армения будут играть ключевую роль — как два центральных элемента региона. И в перспективе эта экономическая модель может трансформироваться в более широкую экономико-политическую конструкцию», — отметил собеседник.
При этом он скептически относится к самой возможности вступления Армении в ЕС в обозримом будущем. «Я не верю в этот сценарий. И дело не в политике, а в географии. У Армении нет прямой границы с ЕС, а без этого полноценная интеграция крайне затруднительна».
«Единственный реалистичный вариант — если в ЕС войдут Грузия или Турция. В противном случае все разговоры об интеграции носят скорее теоретический характер», — добавил он.
Говоря о рынке труда, Вердян фактически ставит под сомнение саму основу обсуждения: «Если вероятность вступления в ЕС низка, то и моделировать последствия для рынка труда в этом контексте не имеет большого смысла».
В энергетическом вопросе он, напротив, видит уже существующие позитивные сигналы. «Даже сейчас, в условиях глобального топливного кризиса, цены в Армении остаются относительно умеренными. Это в определенной степени связано с взаимодействием с Азербайджаном».
«Мы видим, что такое сотрудничество может играть стабилизирующую роль. И в условиях глобальной нестабильности это становится важным фактором устойчивости экономики», — заключил Вердян.
