Заявления из Вашингтона о готовности пойти на «грандиозную сделку» с Ираном демонстрируют готовность к возможной перезагрузке отношений с Тегераном. И тут речь идёт не просто о возвращении к прежним договорённостям, а о попытке выстроить новую модель взаимодействия уже с элементами экономической нормализации, но при сохранении ряда ограничений.
Насколько реалистичен такой сценарий и что за ним стоит, в беседе с Minval Politika объясняет экономист, профессор Кавказского университета в Тбилиси Вахтанг Парцвания.
По его оценке, сама идея сделки выглядит возможной, однако её реализация сопряжена с серьёзными противоречиями между сторонами.
«Заявления Вашингтона реалистичны как рамка для сделки, но сама сделка пока выглядит крайне трудной. США, скорее всего, готовы не столько принять Иран как равного, сколько встроить его обратно в мировую экономику на условиях жёсткой управляемости с сохранением возможности в любой момент вернуть санкционное давление. Иран теоретически мог бы пойти на частичную экономическую нормализацию, но вряд ли согласится на формат, который будет восприниматься как внешнее управление его стратегическими ресурсами или фактический отказ от ключевых элементов суверенитета. Этот разрыв ожиданий и делает перспективы «грандиозной» сделки пока весьма неопределёнными», — считает экономист.
В отличие от Совместного всеобъемлющего плана действий новая конфигурация, по мнению аналитика, вряд ли будет носить столь же комплексный характер: «Потенциальная сделка может опираться на логику СВПД, но вряд ли будет её прямым повторением. СВПД был многосторонним соглашением, сосредоточенным прежде всего на ограничении ядерной программы Ирана в обмен на снятие санкций. Сегодняшняя конфигурация иная: возможная сделка, скорее всего, будет более узкой, более прагматичной и в большей степени двусторонней — между США и Ираном, с меньшей ролью международных институтов и других стран».
При этом условия, указывает собеседник, могут быть жёстче: речь может идти не только о контроле над ядерной программой, но и о более широком поведении Ирана — от региональной политики до прозрачности торговых потоков.
«Кроме того, если СВПД предполагал системное снятие санкций, то новая модель, вероятно, будет поэтапной и обратимой, с сохранением у США ключевых рычагов давления. В этом смысле речь идёт не о восстановлении прежнего соглашения, а о попытке выстроить более гибкий и, возможно, более жёсткий формат взаимодействия», — сказал Парцвания.
Ключевым вопросом остаётся судьба ядерной программы Тегерана. Полный отказ от неё, по его мнению, маловероятен.
«На данном этапе Иран вряд ли готов к полному отказу от ядерной программы. Для него это ключевой элемент стратегического сдерживания и переговорный актив. В то же время формат ограничений с международным контролем, подобный прежним договорённостям, сегодня также выглядит проблематичным: уровень недоверия слишком высок, а позиции сторон — жёстче. Скорее всего, мы увидим затяжную «игру на нервах», в которой экономическое давление, прежде всего через торговую блокаду (ограничения иранского экспорта/импорта через Ормузский пролив и финансовые каналы), будет постепенно усиливаться», — считает экономист.
При этом он добавил, что в данных условиях пространство для компромисса может сформироваться, но будет носить неявный характер: формально — через взаимные уступки и частичное смягчение санкций, по сути — существенное сворачивание ядерной программы Ирана.
«Региональные игроки также будут внимательно следить за развитием ситуации. Их реакция, как считает эксперт, окажется неоднозначной».
«Реакция региональных игроков будет в целом сдержанно-позитивной, но неоднородной. Страны Персидского залива, прежде всего Саудовская Аравия и ОАЭ, поддержат подобную инициативу: для них ключевым приоритетом остаётся снижение рисков эскалации, стабилизация судоходства и предсказуемость энергетических потоков. В этом смысле любая договорённость, ограничивающая ядерную программу Ирана и возвращающая США в роль активного гаранта безопасности, будет воспринята как плюс», — указал аналитик.
Для Израиля, продолжил размышлять Парцвания, ситуация сложнее: «Даже в случае сделки, предполагающей сворачивание ядерной программы, Тегеран сохранит потенциал к её восстановлению, а также свою региональную сеть влияния. Поэтому Израиль, скорее всего, воспримет соглашение не как решение проблемы, а как её временную отсрочку с сохранением долгосрочных экзистенциальных рисков».
В целом, по мнению эксперта, подобная сделка действительно могла бы снизить вероятность прямой военной эскалации и стабилизировать ключевые маршруты, включая Ормузский пролив. «Однако она не устранит базовое противоречие между Ираном и его региональными оппонентами, а лишь переведёт его в более управляемую, но по-прежнему напряжённую форму», — подчеркнул аналитик.
Даже в случае достижения договорённостей быстрый экономический эффект не гарантирован. Реинтеграция Ирана в мировую экономику, по словам Парцвания, будет постепенной и неравномерной.
«Реинтеграция Ирана в мировую экономику вряд ли будет быстрой. Даже при достижении договорённостей снятие санкций, скорее всего, будет поэтапным и частично обратимым, что сохранит высокий уровень неопределённости для бизнеса. Западные компании, особенно банки и крупные инвесторы, будут действовать осторожно, ожидая сигналов снижения рисков и политической предсказуемости. В то же время более быстрая адаптация возможна в азиатском направлении, где у Ирана уже существуют устойчивые торговые связи и ниже чувствительность к санкционным рискам. Это означает, что восстановление будет неравномерным: быстрее — в торговле сырьём и региональных потоках, медленнее — в инвестициях, технологиях и доступе к финансовой инфраструктуре», — сказал Парцвания.
В любом случае даже частичное смягчение санкционного режима, считает он, окажет заметный положительный эффект: экономика получит приток экспортной выручки, а темпы роста могут ускориться. Однако структурные ограничения ещё долго будут сдерживать полноценную интеграцию, добавил собеседник.
Отвечая на вопрос о выгодах и рисках для самих США, экономист обратил внимание на усиление позиций в глобальной конкуренции с одной стороны, с другой — политические и стратегические издержки.
«Нормализация экономических отношений с Ираном потенциально даёт США ряд стратегических преимуществ. Прежде всего речь идёт о расширении экономических рычагов в глобальной конкуренции, в том числе с Китаем, который в условиях санкций получал доступ к иранским ресурсам на льготных условиях и с дисконтом. В случае частичного открытия Ирана эти преимущества могут сократиться, а сами потоки стать более диверсифицированными и управляемыми. Кроме того, успешная сделка усилила бы позиции США на Ближнем Востоке, возвращая им роль ключевого арбитра и гаранта региональной стабильности, в том числе в вопросах безопасности энергетических маршрутов», — отметил Парцвания.
Однако риски, по его мнению, также существенны: «Любая договорённость с Ираном будет восприниматься как политически чувствительный компромисс, в том числе внутри США и среди союзников. Сохраняется и риск того, что Тегеран будет использовать полученные экономические ресурсы для укрепления своих региональных позиций».
Влияние возможной сделки почувствует и глобальный энергетический рынок. Однако, как подчёркивает эксперт, эффект будет умеренным.
«Открытие иранского рынка может повлиять на глобальный энергетический баланс, но в умеренной, а не радикальной степени. Увеличение предложения нефти, снижение геополитической напряжённости и рост предсказуемости торговых потоков будут способствовать ослаблению «платы за риск», заложенной в цены. В результате можно ожидать определённого сокращения давления на мировые цены на нефть и газ, а также на другие сырьевые ресурсы, которые проходят через Ормузский пролив. Однако эффект вряд ли будет мгновенным или резким: многое будет зависеть от темпов снятия санкций, способности Ирана быстро нарастить добычу и общей конъюнктуры мирового спроса. Поэтому речь, вероятно, идёт о постепенной стабилизации и умеренном снижении цен», — резюмировал Парцвания.
