В резонансных заявлениях российского телеведущего Владимира Соловьёва, фактически допускающих силовое вмешательство во внутренние дела стран постсоветского пространства, страны Центральной Азии увидели не просто телевизионный эпатаж. Как выяснил Minval Politika, в ходе закрытых дипломатических консультаций ряд государств региона напрямую выразил Москве обеспокоенность подобной риторикой и потребовал разъяснить, отражает ли она официальную позицию Кремля.
По словам источника в дипломатическом представительстве одной из стран Центральной Азии в Баку, российская сторона попыталась представить высказывания Соловьёва как его «личное мнение», не имеющее отношения к внешнеполитическому курсу Москвы, и попросила не выносить этот вопрос в публичное поле. Однако такие объяснения дипломатов не устроили — в столицах стран региона были сделаны собственные, куда более жёсткие выводы.
На этом фоне всё острее встаёт вопрос: кто способен оказать реальную поддержку государствам Центральной Азии в случае возможной агрессии со стороны России? Может ли укрепление сотрудничества в рамках Организации тюркских государств стать действенным инструментом сдерживания? Об этом Minval Politika поговорила с политологами региона.
Комментируя заявления Соловьёва, казахстанский политолог Руслан Тусупбеков обращает внимание прежде всего на их адресата. По его словам, подобная риторика рассчитана исключительно на внутреннюю аудиторию России, привыкшую к радикальным и противоречивым тезисам.
«Это заявление рассчитано на внутреннюю публику, потому что “people хавает” всё. И до этого немало прохавали», — отмечает эксперт.
По мнению Тусупбекова, Кремлю необходимо постоянно подпитывать общество иллюзией побед на фоне очевидных внешнеполитических провалов. Блицкриг в Украине сорвался, Киев «за три дня» взять не удалось, позиции России ослабевают, а число геополитических поражений растёт.
«Ясное дело, что в Украине они проигрывают. Венесуэлу потеряли, Сирию потеряли. В Иране, как я думаю, на днях режим падёт — получается, что и Иран они потеряли», — говорит политолог.
В этой ситуации, считает он, Кремль стремится убедить общество, что утраты можно компенсировать за счёт давления на соседние регионы. «Остаётся убедить публику: да, мы потеряли Сирию, Венесуэлу, Иран, но вот тут, под боком, Центральная Азия и Кавказ», — поясняет Тусупбеков.
При этом эксперт обращает внимание на избирательность риторики. Кавказ в словах Соловьёва представлен исключительно через Армению как наиболее уязвимое звено. По его мнению, Москва прекрасно осознаёт, что подобные выпады в адрес Азербайджана чреваты серьёзными последствиями.
«Год назад он бы сказал и про Азербайджан, а сейчас, видимо, боится — Путин не дал такого указания», — считает политолог.
По его словам, Москва осознаёт риски конфронтации с Баку. «Азербайджан занимает сильную позицию, особенно после истории со сбитым самолётом. Поэтому его они не тронули», — подчёркивает эксперт.
Аналогично Соловьёв избегал прямого упоминания конкретных стран Центральной Азии, что Тусупбеков расценивает как символический жест для внутреннего потребителя. Несмотря на агрессивную риторику, политолог не считает военное нападение вероятным в ближайшей перспективе.
«Хоть от них всего можно ожидать, я не думаю, что они нападут. Если Украина выдержит, ни на одну страну Центральной Азии нападения не будет», — убеждён он.
Говоря о возможной поддержке региона в случае эскалации, Тусупбеков называет ключевыми игроками Турцию и Азербайджан, подчёркивая, что это сильные государства, способные сыграть решающую роль.
Не менее важным фактором он считает Китай, обладающий значительными экономическими и стратегическими интересами в регионе, прежде всего в приграничных странах. При этом роль международных организаций политолог оценивает скептически, отмечая, что они, как правило, ограничиваются заявлениями без реальных гарантий — наглядным примером чего, по его мнению, остаётся судьба Будапештского меморандума.
«Где Будапештский меморандум? Где гарантии? Англия, США, Франция — все промолчали. Международная политика — штука жестокая», — резюмирует Тусупбеков.
В свою очередь, узбекский политолог Умид Ражабов предлагает рассматривать заявления Соловьёва в контексте глобального кризиса международного права.
«Мы живём в эпоху глубокого кризиса международных отношений», — констатирует эксперт.
По его мнению, действия крупных держав, включая США в отношении Венесуэлы, разрушили прежние табу и создали опасные прецеденты, которыми теперь пользуется и Россия.
«Эти прецеденты используются Москвой для оправдания войны в Украине и подготовки почвы для новых конфликтов», — отмечает Ражабов.
Риторику Соловьёва он рассматривает как проявление внутренней нервозности Кремля. «Это не демонстрация силы, а признак истерии на фоне ослабления позиций по всем фронтам», — считает политолог.
При этом он подчёркивает, что полностью исключать риск давления на Центральную Азию нельзя, особенно в отношении Казахстана. В таком случае ключевым фактором станет региональная солидарность.
«Мы в первую очередь рассчитываем на поддержку Азербайджана и Турции, наших братьев», — подчёркивает Ражабов.
Он также указывает на стратегическую заинтересованность Китая в стабильности региона и скептически относится к ожиданиям помощи от отдалённых держав. «Россия сегодня просто не может позволить себе не учитывать интересы Китая, который оказывает ей поддержку, в том числе и в вопросах альтернативных логистических маршрутов через наш регион», — поясняет Ражабов.
Особое внимание эксперт уделяет Организации тюркских государств и инициативе президента Азербайджана Ильхама Алиева по расширению совместных военных учений. «Нестабильность в мире затянется на десятилетия. В этих условиях единственный путь — единство тюркских государств», — заявляет он.
По его мнению, интеграция должна выходить за рамки военного сотрудничества и охватывать также социально-экономическую и культурную сферы. Именно в последовательной реализации идеи Турана, считает он, заключается условие сохранения Центральной Азии как независимого и сильного субъекта на мировой карте.
А кыргызский политолог Марс Сариев видит главную угрозу не в немедленных действиях, а в формировании опасного языка силы.
«Опасность подобных заявлений не в действиях, а в том, что они формируют недопустимый тон в отношении суверенных государств», — подчёркивает эксперт.
По его словам, такая риторика наносит России системный ущерб и воспринимается в регионе не как частное мнение, а как возможный политический сигнал.
«Это толкает страны Центральной Азии к ускоренному военному сближению и поиску коллективных механизмов защиты», — отмечает Сариев.
Для стран Центральной Азии, отмечает эксперт, это особенно болезненно и чувствительно, поскольку регион исторически находился и продолжает находиться в поле конкуренции крупных внешних игроков.
При этом политолог исходит из того, что официальное руководство России, скорее всего, будет вынуждено дистанцироваться от наиболее деструктивных высказываний телеведущих и отдельных спикеров.
«Я исхожу из того, что руководство России, скорее всего, будет вынуждено дезавуировать деструктивные высказывания Соловьёва», — говорит он.
Однако, по мнению Сариева, сам факт появления подобных заявлений наносит России системный и труднообратимый ущерб во взаимоотношениях с соседними государствами.
«Именно такие заявления пропагандистов уровня Соловьёва и отставных генералов типа Гурулёва наносят системный вред отношениям России с соседними государствами, которые ещё недавно находились в одном союзном пространстве», — отмечает эксперт.
Сариев обращает внимание на более широкий геополитический эффект: подобная риторика воспринимается не как частное мнение, а как возможный сигнал политического курса. «Фактически такая риторика выглядит как подрыв негласного баланса между США, Россией и Китаем по разделу сфер влияния и поддержанию управляемости глобальной системы», — поясняет он.
По его словам, после подобных резких пассажей в эфире страны Центральной Азии неизбежно начинают воспринимать их как потенциальное предупреждение или тест реакции. «После таких заявлений страны региона воспринимают их не как частное мнение, а как возможный сигнал Кремля», — подчёркивает политолог.
Это, в свою очередь, запускает цепную реакцию в сфере безопасности.
«Психологически и политически это толкает государства Центральной Азии к ускоренному военному сближению и поиску коллективных механизмов защиты — с целью нейтрализовать предполагаемые “агрессивные устремления” Москвы», — отмечает Сариев.
Исторический опыт, по его словам, подтверждает, что подобная грубая и прямолинейная пропаганда нередко оборачивается против самой России.
«История показывает, что пропаганда в стиле “рубить с плеча” уже не раз играла против России. Вместо укрепления позиций она порождала страх, недоверие и стремление соседей дистанцироваться», — напоминает эксперт.
Говоря о практической стороне вопроса безопасности, Сариев подчёркивает принципиальное отличие Центральной Азии от украинского кейса.
«В отличие от Украины, за которой стоит консолидированный Запад, у государств Центральной Азии нет одного “большого покровителя”», — отмечает он.
Именно поэтому, считает политолог, безопасность региона должна выстраиваться на основе баланса и многовекторного подхода — через региональную кооперацию, связи с Китаем, Турцией, ЕС и США, а также за счёт укрепления собственных возможностей и субъектности.
В этом контексте Сариев обращает внимание на роль Организации тюркских государств, которую, по его мнению, не следует рассматривать как военный блок по типу НАТО, но значение которой как платформы координации и сближения оборонных подходов недооценивать нельзя.
Положительно оценивает он и инициативу президента Азербайджана Ильхама Алиева по расширению совместных военных учений, рассматривая её как элемент долгосрочной стратегии сдерживания и формирования культуры коллективной безопасности.
В целом, подчёркивает Сариев, речь идёт не о конфронтации, а о создании устойчивой региональной архитектуры безопасности, при которой любые силовые сценарии в отношении Центральной Азии становятся политически, стратегически и репутационно невыгодными.
