Военное руководство, управление безопасностью и международная дипломатия — в этом опыте Тамерлана Вагабова сочетаются годы работы в Украине и за ее пределами. От советника главы МВД Украины до должностей в Министерстве обороны и Госконцерне «Укробронпром», от участия в проектах Интерпола во Франции до работы в экономических и внешнеполитических структурах Азербайджана — Вагабов имеет уникальную перспективу оценки современной войны и ее последствий для безопасности.
Minval Politika обсудил с ним четыре года войны, ресурсы сторон, влияние на международные гарантии и перспективы дальнейшего развития конфликта.
— Четыре года войны: можно ли говорить, что она окончательно разрушила систему международных гарантий безопасности?
— Да, безусловно. Война показала, что международные гарантии безопасности, включая Будапештский меморандум, зависят не от подписанных документов или юридических формальностей, а исключительно от реальной готовности государств их защищать силой.
На практике оказалось, что обещания международного сообщества не сдерживаются, если интересы сторон расходятся. Постсоветский порядок безопасности, который строился на доверии между государствами и многосторонних обязательствах, окончательно подорван. Доверие к многосторонним обязательствам рухнуло, а механизмы сдерживания, которые казались надежными на бумаге, не сработали в критический момент.
— Ожидается ли расширение географии конфликта, например, усиление напряженности в Черном море или вовлечение новых игроков?
— В ближайшие месяцы расширение географии конфликта выглядит крайне маловероятным. Напряженность в Черном море сохранится на высоком уровне — возможны удары по флоту, по инфраструктуре, провокации, связанные с морскими коммуникациями, но прямое вовлечение новых игроков, будь то страны НАТО или третьи государства, практически исключено.
Все стороны сейчас сосредоточены на дипломатических и переговорных процессах, особенно на женевских площадках, и на попытках ограничить эскалацию вовне. Таким образом, расширение конфликта остается, скорее, гипотетическим сценарием, чем реальной угрозой в краткосрочной перспективе.
— Насколько истощен военный ресурс России и есть ли потенциал для качественного рывка?
— Россия продолжает наступательные действия, примерно со скоростью 400 квадратных километров в месяц, что говорит о сохраняющемся оперативном потенциале. Тем не менее российские военные ресурсы серьезно истощены, и при этом проблемы Украины еще глубже и комплекснее. Масштабного качественного рывка от Москвы ожидать крайне сложно, учитывая логистические, материальные и кадровые ограничения, а также высокую стоимость любых успехов на фронте с учетом потерь. Украина, несмотря на серьезное истощение, остается боеспособной, и эффективность любого рывка России будет ограничена.
— Сохраняют ли США стратегический интерес к поддержке Украины или помощь все больше зависит от внутренней политики?
— Стратегический интерес США к поддержке Украины остается неизменным, так как эта поддержка соответствует долгосрочным интересам Вашингтона в обеспечении стабильности в Европе, сдерживании России и защите международного порядка. Однако при Дональде Трампе характер поддержки сильно зависит от внутриполитической конъюнктуры. Он рассматривает поддержку Украины через призму республиканской политики и личного политического наследия.
Сейчас, по его оценке, существует определенный дедлайн до июня 2026 года, чтобы согласовать действия до промежуточных выборов в конгресс, что делает американскую политику в отношении Украины более чувствительной к внутриполитическим соображениям, чем к глобальной стратегии.
— Готов ли Дональд Трамп пойти на «большую сделку» с Москвой, даже если это потребует уступок Киева?
— Судя по всему, да, Дональд Трамп, скорее всего, готов к «большой сделке» с Москвой, и в этом он активно давит на Киев, требуя быстрых территориальных и политических уступок.
Для него это является не только вопросом внешней политики, но и личного политического наследия, укрепления республиканского большинства в конгрессе и демонстрации своей способности решать международные кризисы. При этом Украина сама создала условия, в которых возможен такой сценарий, из-за внутренних проблем — коррупции, политизации армии, неэффективного управления ресурсами и слабой координации внутри государства. Это делает ее уязвимой к внешнему давлению и повышает риск того, что Киев будет вынужден идти на непростые компромиссы.
— Сохраняет ли Украина мобилизационный резерв или приближается к пределу человеческого ресурса?
— На данный момент Украина приближается к пределу своего человеческого ресурса. Многие бригады на фронте недоукомплектованы примерно на 30 % от штатной численности, а месячный набор новобранцев составляет от 17 до 24 тысяч человек против текущих потерь. Новый закон о бронировании, который вступает в силу с февраля 2026 года, направлен на частичное исправление этой ситуации, но демографический и социальный потенциал страны уже на исходе.
