Вчера в Минвале была опубликована статья, повествующая об отношении азербайджанской и армянской сторон к военнопленным. При написании статьи автор использовал официальную информацию, опубликованную Государственной Комиссией по делам граждан, попавших в плен, пропавших без вести взятых в заложники, а так же информацию, Генпрокуратуры, находящуюся в открытом для журналистов доступе. Шокирующие факты бесчеловечных пыток армянами азербайджанских граждан вызвали негодование у читателей, и на личную почту автора стали поступать письма, в которых были озвучены вопросы о смертной казни для армянских палачей. Авторы писем делали акцент на фразе «Ведь это же так просто, тем более что все эти преступления происходили в годы войны, Азербайджан в этом состоянии находился почти 30 лет. А в военные годы и суд должен проходить согласно режиму и правилам военного времени». Мы, конечно же, понимаем и разделяем чувства читателей, так как все мы – дети одной земли, граждане одной страны, и всех нас душат гнев и обида.
Но на самом деле это только кажется простым моментом, на деле все гораздо сложнее. Почему – рассказывает правозащитник Эльдар Зейналов.
— Эльдар муэллим, летом в Баку состоялся судебный процесс над двумя армянскими палачами Людвиком Мкртчяном и Алешей Хосровяном. Согласно решению суда они были приговорены к многолетнему заключению в тюрьме. Почему по отношению к ним не была применена расстрельная статья? Ведь существует же принцип исключений?
— И Вы, и читатели, конечно же, правы, тем более, что, в принципе, казнь военных преступников не нарушала бы принципов нашей Конституции. Скажу больше: хотя все глубоко убеждены, что в Азербайджане смертную казнь отменили, но в реальности это не так. Соответствующая статья 27 Основного Закона («Право на жизнь») предусматривает исключение из права на жизнь в случае «уничтожения вражеских солдат во время вооруженного нападения на государство, применения смертной казни на основании вступившего в законную силу приговора суда и предусмотренных законом других случаев».
Что касается исключения смертной казни в качестве меры наказания из Уголовного Кодекса, Конституция гласит, что «смертная казнь впредь до ее полной отмены может устанавливаться законом в качестве исключительной меры наказания только за особо тяжкие преступления против государства, против жизни и здоровья человека».
— Но ведь Азербайджан не ратифицировал и Протокол №6 к Европейской Конвенции по Правам Человека, безусловно запрещающий вынесение и исполнение смертных приговоров?
— Да, не ратифицировал, и, кстати, чтобы это сделать, пришлось бы прежде провести референдум и изменить ст.27 Конституции. Да и закон «О внесении изменений и дополнений в УК, УПК и КИН в связи с отменой смертной казни» от 10 февраля 1998 г. предусматривает, что «в период войны или наличия опасности войны применение смертной казни может быть допущено за тяжкие преступления путем принятия специального закона». Так что, прими парламент в 2020 г. закон о восстановлении смертной казни в УК одновременно с объявлением военного положения — и казни могли бы возобновиться. Но этого не сочли нужным сделать, да и не помню, чтобы в то время кто-то этого авторитетно потребовал.
— Но согласитесь, что смертная казнь все же необходима, скажем, в отдельных, исключительных случаях, и неудивительно, что сегодня общественность настаивает на вынесении смертного приговора армянским палачам.
— Скажу так: на момент отмены смертной казни в 1998 г. сложилась противоречивая ситуация: большинство населения тогда было за сохранение смертной казни. Но, вместе с тем, люди так же сильно хотели войти в европейскую семью, а для присоединения к Совету Европы нужно было отказаться от смертной казни или в законодательстве, или на практике. Так что сохранение смертной казни в Конституции без вынесения смертных приговоров на практике было (и остается) удобным компромиссом между сторонниками и противниками смертной казни.
— Но ведь во время первой Карабахской войны смертная казнь в нашем законодательстве существовала, и в корпусе смертников содержались армянские боевики и русские наемники, приговоренные к этому наказанию за терроризм и военные преступления.
— Тогда тоже шли споры, как к ним относиться: как к уголовникам или как к пленным? Но в результате никого из них расстреливать не стали. В сентябре 1993 г. парламент решил выдать России пятерых приговоренных к расстрелу российских наемников, а в мае 1996 г. отдали боевиков-армян и остальных русских смертников.
В нынешнем законодательстве в этом вопросе все расставлено по своим местам в соответствии с принципами международного права.
— А как же быть с преступлениями, не имеющими срока давности?
— Есть две главы УК, на которые не распространяется срок давности: «Преступления против мира и безопасности человечности» (гл.16) и «Военные преступления» (гл.17). Совершение преступлений такого рода препятствует даче убежища в цивилизованных странах.
К преступлениям против мира и человечности относятся такие преступления, как планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны (статья 100 УК АР), публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст.101), нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст.102), геноцид (ст.103). подстрекательство к совершению геноцида (ст.104), уничтожение населения при отсутствии признаков геноцида (ст.105), рабство (ст.106), депортация или принудительное переселение населения (ст.107), половое насилие (ст.108), принудительная беременность (ст.108-1), преследование (ст.109), насильственное удерживание человека (ст.110), расовая дискриминация — апартеид (ст.111), лишение свободы в нарушение норм международного права (ст.112) и применение пыток (ст.113).
К военным преступлениям относятся: наемничество (ст.114), нарушение законов и обычаев войны (ст.115), нарушение норм международного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов (ст.116), бездействие или отдача преступных приказов во время вооруженного конфликта (ст.117), военный грабеж (ст.118), злоупотребление знаками, находящимися под охраной (ст.119).
— И ни одна из этих статей не предусматривает высшей меры наказания?
— По ряду упомянутых статей максимальным наказанием является пожизненное лишение свободы (100, 103, 105, 108, 108-1, 110, 111, 115, 116, 117). А оно, поверьте, в пост-советских условиях не на многим лучше смертной казни.
— Но все же наверняка есть достаточно существенная разница в применении законодательства к военным преступникам во время первой и второй Карабахских войн?
— В 1990-х годах над правоохранительными органами довлели политические обращения, не позволявшие, например, считать комбатантами (участниками боевых действий) армянских боевиков в Карабахе — формально граждан Азербайджана. В результате комбатантов считали бандитами, убийства мирного населения в нарушение международного гуманитарного права квалифицировались как убийства при отягчающих обстоятельствах, линия фронта превратилась в линию соприкосновения сторон, для описания боевых условий придумали витиеватую формулировку, а военное положение не вводили даже в прифронтовых районах.
Между двумя войнами произошла переоценка ситуации. И хотя марионеточную «НКР» и сейчас не признают за самостоятельного субъекта, но благодаря нескольким решениям Европейского Суда по Правам Человека была внесена ясность в то, что за нарушения прав человека на оккупированных территориях несет ответственность Армения. И если в 1994 г. в подписании соглашения о прекращении огня участвовали и карабахские армяне, то в прошлом году успешно обошлись и без них.
Во время 44-дневной войны вещи уже называли своими именами. Соответственно, изменились и обвинения против армянских комбатантов, причастных к нарушениям гуманитарного права. И это должно восприниматься нормально — такое было и в бывшей Югославии, и в Сирии, и в Чечне. Причем, статус военнопленного не создает ему иммунитет от уголовного преследования и осуждения — вплоть до смертного приговора, если он есть в законодательстве. Единственное условие — это вынесение приговора «надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными народами».
Третья Женевская Конвенция установила, что «военнопленные, против которых возбуждено уголовное преследование за уголовные преступления, могут быть задержаны до окончания суда или в соответствующих случаях до отбытия ими наказания. То же положение применяется и в отношении военнопленных, осуждённых за уголовное преступление» (ст.119).
Передача Армении ее военнослужащего, осужденного азербайджанским судом, для дальнейшего отбывания наказания в стране гражданства, в принципе, возможна. Европейскую Конвенцию о передаче осужденных лиц (1983) ратифицировали обе страны, и она предусматривает договорный принцип передачи осужденного при соблюдении некоторых формальных условий. Если государство вынесения приговора (Азербайджан) не будет согласно передать осужденного, то никто и не может его заставить это сделать. Например, это может произойти, если страна гражданства не признает юридическую квалификацию деяния и срок наказания, как они определены государством вынесения приговора. Понятно, что в случае, если гражданин Армении будет осужден за пытки над военнопленными или заложниками, соучастие в геноциде и т.п., то передача его Армении для продолжения исполнения приговора будет де-юре означать признание армянской стороной этих преступлений.
С армянами — жителями Карабаха, которые не признают себя гражданами Азербайджана и претендуют на то, что они граждане самопровозглашенной «НКР», возникает другое препятствие — для выдачи осужденного в Армению он должен быть гражданином этой страны. Причем даже в случае принятия гражданства Армении, этому должна предшествовать процедура лишения гражданства Азербайджана, которое автоматически приобретается самим фактом рождения на международно признанной территории Азербайджана.
Как видим, международное право отнюдь не препятствует ни осуждению военных преступников из числа армян, ни их содержанию в тюрьме после окончания военных действий до конца назначенного наказания (которое может быть и пожизненным), ни их передаче Армении при договоренности с властями Азербайджана.
Беседовала Яна Мадатова
