Причины напряжения в отношениях между Россией и Азербайджаном лежат в углубляющемся сдвиге геополитических центров на Южном Кавказе. После 2020 года, когда Азербайджан вернул свои исконные территории, он стал ключевым игроком в регионе. Это крупнейшее государство Южного Кавказа — и по территории, и по численности населения, и по политическому весу. Такая активность Баку, особенно в тандеме с Турцией, крайне не устраивает Москву, которая теряет контроль над регионом, считавшимся традиционной зоной её влияния. Об этом в интервью Minval заявил казахстанский политолог Руслан Тусупбеков.
— Как бы вы охарактеризовали причины напряжения в отношениях между Баку и Москвой? С чем, по-вашему, это связано?
— Россия больше не может использовать конфликт между Арменией и Азербайджаном для усиления своего влияния. Подписание мирного договора между двумя странами, особенно при посредничестве Анкары, юридически закрепит уход России с кавказской арены. Это впервые за полтора века, когда Москву отодвигают от дел на Кавказе. Эта потеря опасна для Кремля не только в южнокавказском, но и в северокавказском контексте. Любое усиление Азербайджана оказывает влияние на народы Северного Кавказа — ногайцев, кумыков, балкарцев, карачаевцев и других. В условиях роста национального самосознания там и пример Чечни остаётся актуальным. Россия, активно поддерживающая сепаратизм за рубежом, сама становится уязвимой для такого сценария у себя дома.
— Как вы оцениваете текущее состояние двусторонних отношений между Азербайджаном и Казахстаном?
— Отношения между Казахстаном и Азербайджаном находятся на подъёме и это видно невооружённым глазом. Мы не просто партнёры, мы братские народы с общей тюркской идентичностью, общей историей, религией, культурой.
Во время 44-дневной войны в 2020 году Казахстан на всех уровнях поддержал Азербайджан, как официально, так и со стороны общества, активистов. Мы тогда писали ежедневно, комментировали, распространяли правду об освобождении Карабаха и семи прилегающих районов. И всё это было замечено, в том числе и на высшем уровне. Президент Ильхам Алиев лично выразил благодарность Казахстану за моральную и практическую поддержку.
Не менее показательно было и наше поведение при инциденте с азербайджанским самолётом, сбитым российским ПВО в районе Октау. Казахстанская сторона предоставила поддержку, помощь на месте, а гражданское общество требовало объективного расследования, извинений и компенсаций. Это ещё раз показало: между нашими странами есть взаимное уважение и доверие.
— Как вы оцениваете перспективы ОТГ как площадки для координации внешнеполитических позиций и экономических инициатив между двумя странами?
— Перспективы ОТГ огромные. Эта организация формировалась не за один день: сначала культурное сотрудничество через ТЮРКСОЙ, затем парламентская ассамблея, а с 2009 года полноценный Тюркский совет, сегодня — ОТГ.
Её потенциал можно сравнить с европейской интеграцией: от общего пространства культуры и языка, к координации в экономике, транспорте, внешней политике. Всё это делается последовательно и без лишнего шума. В этом, кстати, одна из сильных сторон ОТГ, она не делает громких политических заявлений, а просто работает.
Для Казахстана и Азербайджана участие в ОТГ имеет не просто практическое, но и символическое значение. Это не формальность — это платформа, где мы укрепляем и экономику, и транспортную логистику, и политическую координацию. Наша тюркская идентичность — главный стержень этого объединения. И здесь уместно вспомнить слова Мустафы Кемаля Ататюрка, которые мы, казахстанские студенты, изучавшие Турцию и Азербайджан, часто цитировали ещё в 90-е годы: «21-й век будет веком тюрков». Мы идём к этому шаг за шагом — спокойно, планомерно, без надрыва, но неуклонно.
— Каким вы видите значение транспортного коридора «Средний путь» для отношений между Азербайджаном и Казахстаном? Является ли он катализатором сближения?
— Средний коридор — это не просто маршрут между Китаем и Европой, это инфраструктурный и геоэкономический проект, где Казахстан и Азербайджан играют центральную роль. Отправка грузов из Китая всегда предполагает участие Казахстана и переправу через Каспий в Азербайджан, это две страны, которые по определению участвуют в маршруте, они не заменимы. Далее маршрут может разветвляться через Грузию и Чёрное море в Европу, или через Турцию. Но «спина» маршрута — это Казахстан и Азербайджан. Это наш общий Каспий, наш тюркский мост. И это, безусловно, не просто усиливает экономическое взаимодействие, но и сближает нас как политических партнёров. Мы фактически возрождаем Великий шёлковый путь — но в современных масштабах: контейнерные поезда, морские порты, цифровизация логистики.
— Как Казахстан балансирует между союзничеством с Россией (в рамках ЕАЭС и ОДКБ) и сближением с Турцией и Азербайджаном?
— Казахстан с самого начала независимости проводит многовекторную внешнюю политику. И это была мудрая стратегическая линия, заложенная первым президентом. Мы находимся между несколькими центрами силы — Россия, Китай, Турция, Иран, мусульманский мир, Запад. И, конечно, мы не можем делать резких шагов в сторону конфронтации с Россией, имея с ней самую длинную непрерывную сухопутную границу в мире — 7 610 км. Поэтому мы участвуем в ОДКБ, ЕАЭС, сохраняем сотрудничество с РФ. Но в то же время мы активно развиваем отношения с Турцией и Азербайджаном — нашими братскими тюркскими государствами. Турция первой признала нас в 1991 году, и мы это помним.
Наша многовекторность — это не слабость, а адаптивная стратегия выживания и роста. Мы сохранили территориальную целостность, усилили свою этнокультурную идентичность, добились демографического роста казахского населения. Мы строим страну с «плавающим фундаментом», как однажды посоветовал Шимон Перес: не ломаемся, а гибко адаптируемся. И этот подход уже дал свои плоды.
