Соединенные Штаты по-прежнему способны вести и выиграть сразу две масштабные войны — или, во всяком случае, приблизиться к победе. Этот факт удерживает Россию и Китай от искушения сыграть в азартные геополитические игры. Возможности Америки базируются на ее мощнейших в мире вооруженных силах и самом крепком в истории военном союзе, который она возглавляет.
Все, что пока могут сделать Москва и Пекин — создавать мелкие проблемы, на преодоление которых Америке приходится выделять те или иные активы. Тем не менее, однажды ситуация может измениться, и Америке стоит готовиться к тому, чтобы уже сейчас формировать нужные ей союзнические связи для сохранения статус-кво в качестве сверхдержавы, гарантирующей всем противникам неминуемое поражение в глобальном сражении.
О том, какие задачи придется решать Соединенным Штатам в случае двух крупных конфликтов, которые могли бы развязать Москва и Пекин, рассуждает постоянный автор американского журнала National Interest Роберт Фарли — старший преподаватель в Школе дипломатии и международной торговли Паттерсона в Университете Кентукки. Об этом информирует издание Newsader.
В конце прошлого десятилетия Соединенные Штаты отказались от своей доктрины «двух войн». Она предназначалась для существовавшей на тот момент геополитической ситуации: после окончания «холодной войны» Америке больше не приходилось бороться с равным по силе противником и ожидать экзистенциальной угрозы своему существованию, зато перед ней стояли вызовы местного характера в разных точках мира. Предполагалось, что Вашингтон должен был иметь способность воевать одновременно против двух региональных (но не глобальных) противников: с одной стороны — предотвращать угрозу КНДР, с другой — при необходимости бороться против иракских или иранских сил (это было логично с учетом второй американо-иракской войны, последствием которой стало размещение американского контингента в Ираке — ред.). Данная концепция отразилась на целом ряде аспектов — оборонных закупках, материально-техническом обеспечении и базировании штаба Минобороны. Тем не менее, после 2010 года Вашингтон отказался от принципа «двух войн», поскольку начал меняться международный расклад: с одной стороны — растущая мощь Китая, с другой — распространение высокоэффективных террористических сетей.
Но что, если США прямо сейчас пришлось бы столкнуться с силами, превосходящими Пхеньян и Тегеран? Что делать Америке, если Китай и Россия скоординируют усилия и одновременно начнут вести боевые действия в Тихом океане и в Европе?
Неизвестно, сумеют ли Пекин и Москва согласовать свои усилия так, чтобы вынудить США реагировать сразу на два независимых конфликта. Вполне возможно, что им не удалось бы этого сделать: в конце концов, каждая из этих стран имеет свои собственные цели и работает в собственном режиме исторического времени. И все же одна из них — РФ либо КНР — могла бы воспользоваться уже существующим кризисом, развязав войну на другом конце света: Москва вполне может решиться напасть на страны Балтии, если Соединенные Штаты окажутся вовлеченными в крупную передрягу в Южно-Китайском море, где в настоящее время усиливается напряжение вокруг сооружаемых Китаем искусственных островов.
Как бы то ни было, ясно, что война начнется по инициативе либо РФ, либо КНР. Сами Соединенные Штаты не склонны лишний раз трясти «Томагавками»: пользуясь военным доминированием по всему земному шару, они предпочитают использовать дипломатические и экономические средства для достижения своих политических целей.
С другой стороны, даже у столь сильной военной державы, как Америка, хватит сил лишь для частичного покрытия кризисов сразу на двух военных театрах — в Европе и Тихоокеанском регионе. В случае, если война разразится на обеих площадках, США будут действовать так же, как и во время Второй мировой войны: сухопутная армия возьмет на себя бремя защиты Европы, Военно-морские силы сосредоточатся на Тихом океане, а Военно-воздушные силы сыграют вспомогательную роль в обеих направлениях.
При этом следует учесть, что Россия не имеет ни сил, ни политического интереса воевать с НАТО в Северной Атлантике, поэтому Соединенные Штаты могли бы сосредоточить ВМС главным образом в тихоокеанском пространстве, выделив на российское «направление» лишь ограниченные ресурсы, предназначенные главным образом для борьбы с морской разведкой РФ. Гораздо большую угрозу Россия могла бы представлять на материке в Европе, поэтому — в зависимости от продолжительности конфликта и степени его интенсивности — Америка должна была бы заняться транспортировкой сухопутных сил в европейский регион для ведения наземных боевых действий против Москвы.
Что касается ВМС, то основная часть американских авианосцев, подводных лодок и надводных кораблей будет сосредоточена в Тихом океане и в Индийском океане, перерезая морские транзитные линии Китая, а также сражаясь непосредственно против выстроенной им системы «A2 / AD». Тем временем авиация дальнего действия, включая стелс-бомбардировщики и прочие аналогичные активы, должна была бы работать на обоих театрах по мере необходимости.
Не исключено, что на одном из театров противник оказал бы особо сильное давление. В этом случае Америке пришлось бы задействовать все имеющиеся нетрадиционные активы — в том числе воздушные, космические и кибернетические — с тем, чтобы как можно быстрее добиться стратегической и политической победы, которая позволила бы высвободить силы для переброски на второй театр.
В случае вступления США в войну против России за ними последуют Германия, Франция, Польша и Великобритания. Согласно большинству стандартных сценариев, даже без США их европейские союзники имеют грандиозное среднесрочное преимущество перед российской стороной. Если бы Россия и попыталась вторгнуться на территорию стран Балтии, ВВС НАТО нанесли бы ей серьезный урон и вынудили бы убраться с захваченных территорий, которые Москва в этой ситуации просто не смогла бы удерживать.
В этом контексте ВВС и ВМС США в значительной степени играли бы опорную и координационную роль, предоставляя союзникам НАТО преимущество, необходимое им для того, чтобы нанести поражение Кремлю, а американские ядерные силы стали бы страховкой против искушения Москвы использовать тактические ядерные ракеты.
Итак, учитывая, что силы американских союзников в Европе довольно велики, США могли бы первоначально сосредоточиться на тихоокеанском регионе. И здесь Вашингтону пришлось бы столкнуться с более сложными проблемами: хотя Япония и Индия небезразличны к ситуации, связанной с фактическим ограничением свободы движения в Южно-Китайском море, это вряд ли можно считать гарантией их желания участвовать в войне.
Все будет зависеть от того, какую страну Китай выберет в качестве объектом своей агрессии — Филиппины, Вьетнам, Южную Корею, Японию или Тайвань. При нападении Пекина на одну из перечисленных сторон не исключено, что все остальные — если не считать США — предпочтут не вмешиваться в войну. Такая ситуация могла бы сама по себе стать фактором давления на Вашингтон, которому пришлось бы обходиться собственными силами для поддержания господства в западной части Тихого океана.
Таким образом, хотя США на данный момент выглядят как сила, способная держать в узде сразу двух глобальных противников, все же это не может продолжаться вечно. Вот почему в долгосрочной перспективе Вашингтону потребуется тщательно выбрать себе союзников и брать на себя сопутствующие обязательства.
В то же время не следует забывать, что именно Америка создала ныне существующий международный порядок, приносящий выгоду многим влиятельным и процветающим державам. По этой причине есть основания полагать, что Вашингтон в трудной ситуации сможет рассчитывать на их поддержку — во всяком случае, в течение определенного времени.
