Виртуальная реальность такова, что не всегда оборачивается пользой для человека. Как не настроить против себя технологии и найти им достойное применение — рассказывает Джереми Бейлинсон.
Профессор Стэнфордского университета и основатель Лаборатории Виртуального взаимодействия Бейлинсон изучал VR на протяжении 20 лет. Сегодня он, пожалуй, один из главных экспертов по виртуальной реальности. При этом сам он не считает себя VR-евангелистом.
Бейлинсона очень радует заметный прогресс в технологии. Он видит огромный потенциал в том, чтобы использовать её в качестве симулятора реальности или терапевтического инструмента для людей с ограниченными возможностями. Однако он опасается того, что люди могут использовать изобретение во вред себе. По его мнению, скорый массовый запуск VR в видеоиграх – не самое подходящее применение такой технологии.
В коротком интервью Бейлинсон рассказал о том, как обстоят дела с виртуальной реальностью сегодня, поведал о своих надеждах и опасениях, а также о лучше применении VR, передает Minval.az со ссылкой на Rusbase.
Как обстоят дела с VR сегодня?
Стало проще, чем когда-либо, отслеживать движения. К тому же заметно улучшилась функция отображения данных на дисплее с использованием дешёвой, неспециализированной оптики.
В общем смысле статус VR сейчас в большей степени обязан вложенным в неё деньгам, а они просто фантастические. Однако, кроме денег, вложено и большое количество энергии. Когда народ из долины начинает интересоваться VR, меня это радует.
Для какого рода переживаний хорошо подходит VR? И для каких не годится?
Когда комиссар Адам Сильвер из баскетбольной ассоциации NBA пришёл ко мне в лабораторию, он думал, что я стану всех уговаривать смотреть игры NBA c очками VR. На самом деле, я не могу представить себе ничего кошмарнее этого.
Я никогда в жизни не носил шлем VR более получаса. Сегодня я редко надеваю его дольше, чем на 5–10 минут. Двухчасовая игра в NBA — мощный удар по системе восприятия. Я думаю, что время от времени можно получать порцию сильных переживаний в VR, но явно не по 12 часов в день.
Почему вы не хотите использовать VR-шлем дольше 30 минут за подход?
Несмотря на то что новые шлемы вроде Rift, Vive, Morpheus гораздо легче и удобнее, задумайтесь, сколько времени вы проводите с устройством. Вредно носить эти очки долго. Дело даже не во времени, а в том, что визуальный опыт от шлема VR неизбежно вызывает переутомление глаз, всякий раз ослабляя ваше зрение.
Однако, все новые системы VR изначально позиционируются как машины для видеоигр. Для геймеров — обычное дело играть по несколько часов в день. Стоит ли из-за этого переживать?
Я считаю, что видеоигры — не самый удачный для VR рынок. Особенно когда речь идёт об играх, где уровень насилия просто зашкаливает. Неужели вам, правда, хочется чувствовать на себе брызги крови? Мне кажется, технология создавалась не для этого.
Я думаю, что не стоит проводить много часов в виртуальной реальности. По-моему, виртуальная реальность предназначена для тех особенных моментов в жизни, когда ты пытаешься глубже узнать себя или других людей. Возможно, я в меньшинстве, но считаю, что когда игры в VR станут доступны всем, то мало кому по-настоящему захочется играть в них по восемь часов в день.
Исследование, которое вы провели в лаборатории, сосредоточено на использовании VR для того, чтобы испытывать эмпатию и заботу к окружающему миру. Такое применение находит положительный отклик у людей. Однако учитывая возможные прогнозы, насколько беспокоит вас перспектива того, что виртуальная реальность будет вызывать в людях не только хорошие переживания, а побуждать их к негативным и даже опасным действиям?
Опыт VR изменяет образ восприятия себя и других людей, а соответственно изменяет и поведение. Когда переживания в VR оказываются положительными, то же самое происходит и в реальности. Мы знаем, что переживания меняют нас на физическом уровне.
В своей лаборатории я сосредоточил внимание на просоциальных переживаниях. Не могу глядя вам в глаза, уверенно заявить, что VR работает только в положительном ключе. Не получится. Пугает ли меня мир, в котором каждый может создать поистине ужасные переживания? Да, разумеется, пугает. Меня пугает то, что переживания в играх-шутерах становятся сродни настоящим убийствам. И что порнография заменяет настоящий секс. Представьте, насколько меняется из-за этого способ общения между людьми, как влияет на их взаимодействие?
Я не евангелист виртуальной реальности. Технология мощная. Она аналогична урану, которым можно обогреть дом, а можно истребить целую нацию. Я предпочитаю работать над технологиями, которые приносят нам благо. И это мой личный выбор.
Какое приложение на основе VR может перевернуть мир?
На самом деле, я думаю, что идеальное применение VR — это симулятор квотербека (примечание: квотербеком в американском футболе раньше называли игрока-наблюдателя и своего рода тренера, который собирал необходимые данные о команде противника и выстраивал подходящие стратегии для следующего матча). Чаще всего, когда я показываю людям VR, они говорят: «Надо же, могу вообразить, как круто будет действовать эта штука через год. Знаю, как буду использовать её». Когда Дэвид Шоу, консультант из университета Стэнфорда, впервые надел его, то сказал «Вот чего нам не хватало вчера».
Для меня самым сногсшибательным применением VR станет общение. Если бы я мог создать по-настоящему отлаженные системы аватарной коммуникации, то мы бы существенно уменьшили необходимость в перемещениях. Когда я хочу создать нечто подобное, я знаю, что это в моих силах, но делать этого не следует.
