Четыре года назад Европа лихорадочно искала замену 40% своего газового импорта после прекращения поставок по российским трубопроводам на фоне войны в Украине. Тогда она обратилась к Катару — крупнейшему на тот момент производителю сжиженного природного газа (СПГ) в мире.
«Мы остаемся надежным поставщиком уже более 26 лет, — с гордостью говорил тогда министр энергетики Катара Саад аль-Кааби в своем роскошном кабинете. — Мы никогда не срывали ни одной поставки».
Сегодня эти слова звучат уже не столь убедительно.
Как пишет The Economist, в марте, после того как Иран в ответ на нападение США и Израиля закрыл Ормузский пролив, Катар объявил форс-мажор и уведомил покупателей о невозможности выполнить контрактные обязательства. С тех пор страна отправила всего 98 партий СПГ — на 536 меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Недопоставка уже достигла 39 млн тонн, что соответствует 9% мирового предложения за прошлый год, и продолжает расти.
Цены на СПГ в Азии сейчас составляют около $25 за миллион британских тепловых единиц (mmBtu) — на 140% выше довоенного уровня.
Оптимисты — если в нынешних обстоятельствах их вообще можно так назвать — отмечают, что это все еще значительно ниже пиковых $70, зафиксированных в 2022 году, несмотря на то что шестая часть мирового предложения фактически выпала с рынка.
Азия, куда прежде направлялось более 80% катарского экспорта, сумела получить почти привычный объем СПГ за счет поставок из США, Австралии, Малайзии, Нигерии и других стран. С начала года азиатский импорт СПГ составил 193 млн тонн — всего на 7 млн тонн меньше, чем за тот же период 2025 года. Политики, похоже, больше обеспокоены дизельным топливом, чем газом.
Но такое спокойствие преждевременно: настоящее испытание для рынка СПГ еще впереди.
Некоторые покупатели откладывают закупки в надежде на снижение цен. Другие отчаянно рассчитывают на новые источники СПГ, которые позволили бы снизить зависимость от Персидского залива. Обе ставки сопряжены с риском. И если они не оправдаются, это может стать очевидно лишь тогда, когда исправлять ситуацию будет уже слишком поздно.
Начнем с ближайшей перспективы.
Лето — это обычно время, когда европейские энергетические компании, по выражению одного трейдера, «накапливают жир к зиме». Именно поэтому в 2022 году цены на газ достигли пика в августе.
Однако в этом году европейские покупатели позволили Азии перехватить большую часть атлантических партий СПГ, которые обычно направляются в Европу. Некоторые по-прежнему надеются на скорое завершение войны, несмотря на то что к Персидскому заливу направляется еще одна американская флотилия.
Большинство же делает ставку на мягкую зиму благодаря Эль-Ниньо — климатическому явлению, способствующему повышению температуры в Европе. Синоптики прогнозируют позднее начало отопительного сезона.
Таким образом, очень многое зависит от точности метеорологических моделей.
Европейские газовые хранилища сейчас заполнены лишь на 72% — это самый низкий показатель для данного времени года за всю историю наблюдений. Для сравнения: в 2022–2025 годах средний уровень составлял 90%. В Германии хранилища заполнены всего на 57%.
Энерготрейдинговая компания Six One Commodities прогнала погодные данные за последние десять зим через свою компьютерную модель, чтобы определить, сколько газа осталось бы в Европе к весне, если бы она входила в зиму с нынешним объемом запасов. В трех из десяти сценариев уровень запасов падал бы настолько низко, что темпы отбора газа могли бы замедлиться и властям пришлось бы прибегнуть к чрезвычайным мерам.
30 сентября правительство Германии поручило государственному импортеру обеспечить к 15 декабря дополнительные мощности на 8 тераватт-часов газа — объем, эквивалентный примерно восьми партиям СПГ.
Однако Еврокомиссия, судя по всему, не спешит восстанавливать требование, смягченное из-за войны, согласно которому энергетические компании должны к ноябрю заполнить хранилища на 90%. Если бы это требование вернули и правительства массово вышли на рынок, им пришлось бы серьезно переплачивать.
Кроме того, спотовые цены на газ с немедленной поставкой сейчас выше фьючерсных котировок. Поэтому у большинства импортеров практически нет экономического стимула активно накапливать запасы.
Если теплая погода сохранится, а катарские поставки нормализуются к декабрю, Европа сможет пройти зиму без серьезных потрясений, а цены на газ снизятся, считает Чжи Синь Чонг из аналитической компании S&P Global. Однако оба этих условия — слишком большие «если».
По оценкам аналитиков, неожиданно холодный ноябрь может привести к скачку цен до $30–40 за mmBtu, поскольку Европа бросится закупать дополнительные партии СПГ.
Если холода затянутся, конкуренция с Азией усилится. В случае действительно суровой зимы, предупреждает бывший сингапурский чиновник энергетического сектора, «у цены может вообще не оказаться потолка».
Любые дополнительные проблемы в электроэнергетической системе — низкий уровень воды в гидроэлектростанциях, неожиданная остановка атомных реакторов или российская атака на энергетическую инфраструктуру Европы — способны отправить цены еще выше.
Что касается Катара, то он до сих пор не перезапустил свои заводы по сжижению газа. Это позволяет предположить, что Доха не рассчитывает на скорое установление мира.
Если катарские поставки в ближайшее время не возобновятся, Европе потребуется дополнительно около 20 млн тонн СПГ, чтобы восстановить запасы перед зимой следующего года. Борьба за эти объемы будет поддерживать повышенные цены на протяжении всего 2027 года.
Кризис в Персидском заливе разрушил распространенное до войны среди наблюдателей за рынком СПГ представление о том, что уже в 2026 году глобальный рынок столкнется с избытком предложения.
Однако многие новые СПГ-проекты, на которых основывался этот прогноз, по-прежнему реализуются по графику. Парадоксальным образом, чем острее нынешний дефицит, тем масштабнее может оказаться последующий избыток предложения, отмечает Эйми Парпиа из Six One Commodities.
Признаки будущего гигантского профицита можно было заметить на Gastech — ежегодной отраслевой конференции, которая в прошлом месяце прошла в Бангкоке.
На протяжении четырех дней ведущие экспортеры — девелоперы проектов, энергетические гиганты и государственные компании — демонстрировали новые проекты с помощью огромных экранов и макетов танкеров. Трейдеры заключали сделки на будущие поставки. Производители оборудования заполняли портфели заказами от клиентов со всего мира.
Импортеры тем временем пытались заключить новые контракты сейчас, одновременно опасаясь, что позднее окажутся с избыточными закупками. Главным словом конференции стала «диверсификация».
Ожидания продолжительной ценовой волатильности придали разработчикам уверенности и подтолкнули их к реализации новых проектов, перспективы которых еще в начале года выглядели менее определенными, говорит Массимо Ди Одоардо из консалтинговой компании Wood Mackenzie.
Только американские мощности по сжижению газа, как ожидается, к 2030 году почти удвоятся. Резко возрастут и мощности Канады.
Появление небольших модульных установок по сжижению газа открывает возможность разработки месторождений в странах от Аргентины до Сенегала, которым прежде не хватало инфраструктуры для реализации СПГ-проектов.
В совокупности новые проекты способны увеличить мировое предложение СПГ к 2030 году до 630 млн тонн в год — почти на 60% по сравнению с прошлогодним уровнем.
При этом спрос, вероятно, будет расти медленнее, чем предполагали довоенные прогнозы.
Некоторые страны, включая Китай, отменили планы строительства новых импортных терминалов, опасаясь, что очередной геополитический кризис может оставить их без поставок. Многие государства вновь запускают угольные электростанции, объявляют масштабные тендеры на проекты в сфере возобновляемой энергетики и пересматривают свое отношение к атомной энергетике.
Консалтинговая компания Rystad Energy прогнозирует, что к концу десятилетия мировой спрос достигнет 574 млн тонн СПГ в год против довоенного прогноза в 583 млн тонн.
Если Катар возобновит поставки на полную мощность, а все запланированные проекты действительно будут реализованы, разрыв между спросом и предложением может составить 55–75 млн тонн.
Чтобы сбалансировать рынок, кому-то придется производить меньше своих возможностей, кому-то — закупать больше, чем необходимо, либо произойдет и то и другое одновременно.
В таком случае, по оценкам аналитиков, цены на СПГ могут опуститься ниже $6 за mmBtu. Это ниже стоимости поставок по большинству долгосрочных контрактов.
Опасаясь непростых ближайших лет, и покупатели, и продавцы стремятся обеспечить себе максимальную гибкость.
Крупные энергетические компании, такие как японская JERA и немецкая Uniper, расширяют трейдинговые подразделения, приобретают мощности для хранения газа и установки регазификации, чтобы иметь возможность удерживать избыточно закупленные объемы, а затем перепродавать их в подходящий момент.
Разработчики СПГ-проектов, стремясь увеличить собственную маржу, отказываются от посредников и создают собственные трейдинговые подразделения. Крупнейшие нефтегазовые компании тем временем заключают многочисленные соглашения, стремясь превратиться в универсальных поставщиков для небольших клиентов.
В результате на рынке могут появиться целые армии трейдеров, продающих СПГ друг другу или конечным потребителям, которые и без того уже полностью обеспечены газом.
Некоторые из них в итоге могут остаться с грузами, которые невозможно будет продать, и понести значительные убытки. Поставщики капитала, в свою очередь, могут стать чрезмерно осторожными.
Непосредственные последствия нынешнего газового кризиса сами по себе могут оказаться достаточно тяжелыми. Однако его вторичные эффекты способны сохранять дисбаланс на мировом рынке СПГ еще долгие годы.
