«Сегодня под утро она ушла из жизни… Примите наши соболезнования».
Скорбные слова и усталый голос руководителя Бакинского центра здоровья Асиман муаллима в телефонной трубке передавали чувства и состояние всего коллектива — врачей, медсестёр, реаниматологов и других сотрудников учреждения, которые сделали всё возможное, чтобы сохранить Нурани жизнь. Все они были уже совершенно измотаны.
Нурани не смогла переступить этот августовский день…
Наша Нурани, которая всегда говорила всем правду, обманывала саму себя. Долго. Скрывала свою болезнь. Сначала её мать хотела, чтобы дочь, любимая Тофига ханум, не знала, что у неё рак. Потом и сама Нурани хотела верить, что страдает всего лишь гастритом. Обманывала свой желудок. О том, что у неё рак, ей так и не сказали до самого конца. Нурани не знала своего диагноза.
Я и сейчас с особой осторожностью вспоминаю наши разговоры с Асиман муаллимом, который радовался как ребёнок, когда после долгого перерыва Нурани наконец смогла принять пищу. К тому времени она сильно похудела, пожелтели даже белки её глаз, а от привычной улыбки на лице остались лишь тонкие морщинки.
Мы ничего не распространяли. Не говорили об этом. Словно боялись сглазить. Будто верили в чудо. Мы знали, что президент Фонда Гейдара Алиева Мехрибан Алиева до последнего держала ситуацию под контролем. Даже когда надежды почти не оставалось, мы продолжали верить в неё.
Все вместе мы старались беречь даже самые слабые проблески надежды. Радовались безмерно сообщениям вроде: «Сегодня она смогла принять несколько капель». Но молчали, чтобы не давать пищу псевдопрофессионалам, которые из любого известия делают «новость». Ведь в последнее время некоторым нашим известным людям, оказавшимся в больницах, на лечении или в реанимации, отдельные «корреспонденты» настолько отравляли последние дни жизни, что заставляли их пожалеть и о жизни, и о смерти…
Последний раз мы встретились с Нурани в Главном парке Баку — на Приморском бульваре. Когда-то она гуляла там с отцом и матерью, затем — с матерью, а в последнее время ходила одна. Шла, слегка опустив голову…
Я увидел её.
Поздоровался.
Спросил, как она себя чувствует. Сказал, что мне грустно оттого, что подпись «Нурани» всё реже появляется в нашей жизни.
Она рассмеялась.
Сказала: «Всё будет».
А потом в шутку добавила:
«Когда позовёте меня на Real, тогда и поговорю. Но только в прямом эфире. Не в записи. Договорились?»
Мы договорились…
Сегодня Нурани отправилась в свой последний путь. Её проводы мы показали в прямом эфире Real TV. Так, как она и хотела. Вживую…
Одной из величайших для меня фигур печатных СМИ Азербайджана, бесспорно сильнейшего женского пера нашей печатной прессы больше нет с нами.
Сохранит ли наша пресса память о Нурани? Это не главное. Нурани сама будет сохранять нашу прессу — своей подписью, своими текстами. Вот что важно.
Останется наследие заслуженного журналиста Нурани.
Наша Нурани, мать, чьими детьми были её статьи!
Она безмерно радовалась освобождению наших земель от оккупации. В борьбе с врагом её перо сделало очень многое. Как у настоящего участника войны.
Когда она писала для Minval свои боевые статьи, у неё не оставалось ни времени, ни желания бороться с раком внутри себя.
Каждой своей статьёй Нурани побеждала врага — и одновременно проигрывала раку.
Сейчас она под землёй. Вместе с раком.
Её больше нет. А рак, наверное, ещё какое-то время будет жить, питаясь Нурани. Хотя сама Нурани этого уже не почувствует.
Я ненавижу рак!
Прощай, наша Нурани!
Наша коллега, которая никогда не умрёт и будет жить, пока читают её строки.
Наша дорогая Нурани!
Покойся в свете, сестра!
И пусть Азербайджан всегда хранит в себе свет Нурани!
