Завершившийся недавно в Самарканде министериал формата С5+США с участием госсекретаря США Марко Рубио и министров иностранных дел пяти государств Центральной Азии еще раз показал стремление Вашингтона укрепить позиции в регионе, где сохраняется сильное влияние России и Китая, и встречный интерес центральноазиатских стран, рассчитывающих таким образом расширить возможности для развития и самостоятельной внешней политики.
Если обратиться к истории, то долгое время Вашингтон использовал военные аэродромы и транспортные маршруты Центральной Азии для снабжения своей группировки в Афганистане. Важную роль в этом играла Северная распределительная сеть, одно из направлений которой проходило через Каспий и порт Актау, а Термез служил узлом доставки грузов на афганскую территорию. После завершения американской операции в 2021 году значение этой логистики снизилось. Однако война России против Украины и усиление конкуренции между США и Китаем придали Центральной Азии новое геополитическое значение.
В сентябре 2023 года экс-президент США Джо Байден впервые собрал руководителей пяти стран на саммит C5+1. Тогда же стороны договорились запустить диалог по критически важным минералам. При Дональде Трампе эта тема сохранила центральное место. На саммите в Вашингтоне в ноябре 2025 года были объявлены коммерческие сделки более чем на 25 млрд долларов.
Самаркандская встреча продолжила эту тенденцию. Рубио прибыл с крупной деловой делегацией и предложил сосредоточиться на развитии Транскаспийского маршрута, добыче и переработке минералов, а также подготовке специалистов для работы с американскими технологиями. Эти направления тесно связаны. Ведь освоение месторождений требует надёжного энергоснабжения и транспортных путей, а создание современных производств — оборудования и квалифицированных кадров.
Но, пожалуй, главный вопрос заключается в том, какое место займут государства региона в этом сотрудничестве. США нужны дополнительные источники стратегического сырья, позволяющие снизить зависимость от Китая. Центральноазиатские же страны хотят получать больше доходов от своих ресурсов, развивая переработку и выпуск готовой продукции. Поэтому для них важны не только объёмы вложений, но и размещение предприятий, передача технологий и участие местного бизнеса.
С этим связан и интерес к Транскаспийскому маршруту. В Самарканде стороны поддержали развитие транспортной инфраструктуры и упрощение таможенных процедур. При этом усиление перевозок через Каспий способно повысить и значение Азербайджана, хотя реальный эффект будет зависеть от стоимости доставки и согласованной работы портов и железных дорог.
Впрочем, сотрудничество с США расширяет внешние связи Центральной Азии, но не предполагает отказа от других партнёров. Рубио фактически признал эту позицию, заявив о готовности конкурировать за экономические возможности в регионе. Такой подход облегчает взаимодействие со странами, тесно связанными с Россией и Китаем. Однако он не устраняет санкционные и торговые барьеры. На встрече с госсекретарём глава МИД Кыргызстана Жээнбек Кулубаев поднял вопросы санкций и визовых ограничений. Для Узбекистана сохраняет значение отмена поправки Джексона — Вэника, решение по которой зависит от Конгресса США.
Другие двусторонние переговоры также показали конкретные интересы участников. С главой МИД Казахстана Мухтаром Тлеуберди Рубио обсудил выполнение прежних договорённостей, инвестиции, энергетику и технологии. С Рашидом Мередовым стороны согласовали дальнейшие встречи и политические консультации, а с министром иностранных дел Таджикистана Сироджиддином Мухриддином рассмотрели вопросы торговли, инвестиций и региональной безопасности.
Наиболее заметный пакет новых договорённостей представил Узбекистан. Начал работу Диалог расширенного стратегического партнёрства, были подписаны Соглашения Артемиды по мирному освоению космоса. Двусторонний Деловой и инвестиционный совет объявил о 54 договорённостях и перспективных инициативах примерно на 12 млрд долларов. Их реализация ещё потребует отдельных решений и финансирования.
Само итоговое заявление преимущественно повторило ранее согласованные направления. Поэтому значение Самаркандского саммита следует искать прежде всего в готовности сторон продолжать сближение, несмотря на сохраняющиеся расхождения. Вашингтон рассчитывает превратить экономическое присутствие в более устойчивое политическое влияние. Центральноазиатские государства хотят воспользоваться американским участием, чтобы усилить свои позиции перед другими крупными партнёрами.
Отсюда и главный геополитический вопрос. Сумеют ли страны региона привлечь США настолько, чтобы расширить собственную свободу действий, сохранив при этом рабочие отношения с Россией и Китаем? Самарканд показал, что именно такой результат для них наиболее желателен. В этом случае усиление американского присутствия будет сопровождаться повышением устойчивости самой Центральной Азии, способной увереннее договариваться со всеми внешними силами.
