Год назад индийский оппозиционный политик, незадолго до этого встретившаяся с несколькими представителями партии «Альтернатива для Германии» (АдГ), расспрашивала меня о подходе Германии к этой крайне правой партии. Она хотела лучше понять логику так называемого «брандмауэра» (Brandmauer), согласно которой все ведущие политические партии договорились никогда не сотрудничать с АдГ. В конце нашего разговора она выразила сомнение в том, что эта стратегия окажется успешной. По ее мнению, опыт Индии свидетельствовал скорее об обратном: попытки изолировать нынешнего премьер-министра страны Нарендру Моди после беспорядков 2002 года в штате Гуджарат, за которые на него возлагали часть ответственности, лишь сделали его сильнее.
Сегодня ее скептицизм кажется более оправданным, чем когда-либо. Хотя «санитарный кордон» до сих пор успешно не допускал АдГ к политической ответственности как на земельном, так и на федеральном уровне, партия уверенно вышла на первое место в опросах. На общенациональном уровне ее рейтинг составляет около 28%. В некоторых восточных землях Германии он достигает или превышает 40%. После предстоящих 6 сентября выборов в Саксонии-Анхальт АдГ может даже получить абсолютное большинство в земельном парламенте и тем самым обрести возможность определять политику региона в сфере правопорядка, образования и бюджета, а также избрать главу земельного правительства.
Политологи левого толка, в частности профессор Оксфордского университета Тарик Абу-Шади, объясняют устойчивый рост АдГ прежде всего тем, что ее риторика была нормализована ведущими правоцентристскими и левоцентристскими силами — Христианско-демократическим союзом (ХДС), Христианско-социальным союзом в Баварии (ХСС), Социал-демократической партией Германии (СДПГ) и Свободной демократической партией (СвДП). Однако такое объяснение недостаточно.
Разумеется, мы не знаем, насколько быстро АдГ росла бы без «брандмауэра». В конце концов, правопопулистские партии в других европейских странах становились ведущими политическими силами и без санитарного кордона германского образца.
Однако вполне вероятно, что именно «брандмауэр» способствовал возникновению специфически германского феномена — сочетания стремительного роста АдГ с ее одновременной радикализацией. В ряде других стран ведущие крайне правые силы по мере укрепления своих позиций несколько смягчали взгляды. АдГ пошла в противоположном направлении: ее позиции становятся все более радикальными, а в национальное руководство продвигаются все более радикальные фигуры.
До сих пор «брандмауэр» лишь снижает стимулы АдГ к умеренности. Сегодня избиратели могут голосовать за нее практически без риска: санитарный кордон избавляет их от необходимости сталкиваться с последствиями собственного выбора. Между тем другим партиям приходится заниматься сложной повседневной работой по управлению страной в рамках все менее функциональных коалиций.
Лишь сейчас возможность формирования однопартийного правительства АдГ начинает понемногу менять этот расчет. Впрочем, в большинстве земель, а тем более на федеральном уровне, такой сценарий пока остается маловероятным.
Одновременно «брандмауэр» подпитывает нарратив АдГ о едином фронте презираемых ею «картельных партий», которые якобы делают все возможное, чтобы не допустить ее к реальной ответственности. Ненавистная АдГ «система» едва ли могла бы предоставить более убедительное доказательство главного тезиса партии: будто именно она является единственной альтернативой прогнившим силам статус-кво.
Как стратегия сдерживания роста АдГ «брандмауэр» потерпел сокрушительный провал. Теперь для его сохранения остаются лишь два рациональных обоснования.
Первое — рассматривать его как временную меру до вступления в силу запрета партии. Исходя из доктрины «воинствующей демократии», Конституция Германии прямо предусматривает процедуру запрета политических партий. Для этого Конституционный суд должен признать партию неконституционной на том основании, что она «в силу своих целей или поведения своих сторонников стремится подорвать или ликвидировать свободный демократический основной порядок либо поставить под угрозу существование Федеративной Республики Германия».
Все, кто убежден, что АдГ представляет серьезную угрозу конституционному строю и что ее невозможно обезвредить путем допуска к участию в управлении страной, должны добиваться начала процедуры ее запрета. Одного лишь «брандмауэра» недостаточно, чтобы не допустить АдГ к власти.
Ошибочно считать, что такая процедура обречена на провал просто потому, что АдГ пользуется широкой поддержкой избирателей. В 2017 году Конституционный суд отказался запретить небольшую крайне правую партию «Родина», которая в том же году получила всего 0,4% голосов, именно потому, что не существовало «конкретных признаков достаточной значимости», свидетельствующих о том, что партия способна успешно реализовать свою антиконституционную программу.
Иными словами, сам факт того, что сегодня АдГ поддерживает более четверти немецких избирателей, скорее повышает, а не снижает вероятность успешного запрета. При этом совершенно очевидно, что сам по себе запрет никоим образом не решит проблем, которые сегодня подпитывают рост АдГ.
Второй вариант «брандмауэра», который еще может иметь смысл, — привязать его к конкретным условиям, выполнение которых позволило бы постепенно отменять изоляцию АдГ. По крайней мере теоретически это создало бы для партии стимул к умеренности.
Бывший министр финансов от СДПГ Пеер Штайнбрюк и политолог-центрист, директор Берлинского центра социальных исследований WZB Михаэль Цюрн недавно выступили с предложениями в этом направлении. Штайнбрюк опирается на идеи бывшего главы комиссии ХДС по фундаментальным ценностям Андреаса Рёддера. Тот утверждал, что если АдГ «будет соблюдать красные линии и четко дистанцируется от крайне правых позиций и фигур» — элементарные условия, от выполнения которых партия пока очень далека, — тогда с ней можно будет начать переговоры.
Пока АдГ, опьяненная ростом рейтингов и находящаяся на пороге возможного абсолютного большинства в Саксонии-Анхальт, вряд ли проявит к этому особый интерес. Многие ее лидеры уверены, что при сохранении «брандмауэра» они со временем смогут спровоцировать раскол правоцентристского блока ХДС/ХСС по вопросу сотрудничества с АдГ, что позволит партии превратиться в доминирующую силу германской политики.
Однако если сделать «брандмауэр» зависимым от политических позиций АдГ, ситуацию, возможно, удастся перевернуть. Тогда уже внутри самой АдГ могут возникнуть расколы по вопросу о том, насколько далеко партия готова зайти ради выполнения условий для отмены запрета на сотрудничество.
При любом сценарии необходимо пересмотреть подход к формированию коалиционных правительств, особенно на земельном уровне. Рост поддержки АдГ, прежде всего в восточных землях Германии, приводит к тому, что всем остальным партиям приходится объединяться ради создания большинства без АдГ. В результате правоцентристский ХДС вынужден вступать в крайне проблематичные формальные коалиции с крайне левой партией «Левые».
Более разумным вариантом представляются гибкие правительства меньшинства. Коалиции практически всех партий лишь укрепляют нарратив АдГ о том, что она является единственной настоящей оппозиционной силой в парламенте.
Ведущим партиям также необходимо гораздо умнее реагировать на экономическую и внешнеполитическую программу все более сильной АдГ, стремящейся к власти. Здесь должно быть меньше морализаторства и больше жестких аргументов, основанных на национальных интересах.
Недавно в дискуссии о политике в отношении России и Украины чрезвычайно популярный подкастер Пауль Ронцхаймер, занявший подчеркнуто моральную позицию, с трудом противостоял внешнеполитическому представителю АдГ Маркусу Фронмайеру, который говорил спокойно и умело использовал тщательно дозированные демагогические приемы.
Сделав ставку на морализаторство, Ронцхаймер не сумел воспользоваться многочисленными противоречиями внутри АдГ в вопросах отношения к трампизму, президенту России Владимиру Путину и угрозе, которую Китай представляет для экономического благополучия Германии.
В минувшие выходные сопредседатель АдГ Алис Вайдель во время интервью на национальном телевидении не смогла внятно ответить на вопрос о том, что именно она намерена сделать, чтобы помочь переживающей кризис немецкой автомобильной промышленности справиться с вызовом со стороны китайских конкурентов.
Безусловно, необходимо сохранять бдительность в отношении поддержки связанных с АдГ сил и идей из-за рубежа. Если миллиардеры из движения MAGA начнут в крупных масштабах финансировать политическую деятельность в Германии и Европе, к этому следует относиться серьезно.
В то же время необходимо сохранять чувство меры. В июле канцлер Германии Фридрих Мерц вместе с частью немецких СМИ поднял тревогу из-за тендера Госдепартамента США на поддержку «исследований, конференций, культурных мероприятий и гражданского общества» в Европе в соответствии с повесткой MAGA.
Но если вы считаете собственную демократию настолько хрупкой, что сумма менее $5 млн представляет для нее серьезную угрозу, то с таким же успехом можно сразу вручить ключи от власти АдГ.
