На протяжении нескольких месяцев конфликт между Ираном и США балансировал между войной и миром. Попытки найти дипломатическое решение чередовались с новыми вспышками боевых действий. Однако за последнюю неделю масштаб столкновений в Персидском заливе резко вырос, тогда как миротворческие усилия зашли в тупик.
Захват хуситами, тесно связанными с Ираном, большей части побережья Красного моря в Йемене переключил внимание на новый фронт конфликта. Хуситы также нанесли удары по энергетической инфраструктуре Саудовской Аравии.
Их действия совпали с атакой беспилотника, из-за которой пришлось остановить работу нефтепровода «Восток — Запад», пересекающего территорию Саудовской Аравии. По всей видимости, этот удар был нанесен с территории Ирака, где активно действуют поддерживаемые Ираном шиитские вооруженные формирования.
Спустя несколько дней переговоры между Ираном и государствами Персидского залива, целью которых было добиться открытия Ормузского пролива, были отложены.
На фоне расширения боевых действий Саудовская Аравия теперь сама оказывается на передовой. Это ставит под угрозу способность королевства экспортировать нефть, а также масштабные планы развития наследного принца Мухаммеда бин Салмана, известного как МБС.
Новые ограничения на поставки энергоносителей возникают как раз в тот момент, когда западный мир вступает в зимний период. Это, в свою очередь, подрывает утверждения администрации Трампа о том, что США постепенно получают преимущество в противостоянии с Ираном.
Войну между США и Ираном можно рассматривать как трехмерный конфликт.
Первое измерение — непосредственно поле боя. Второе — экономическое противостояние. Третье — борьба за интерпретацию происходящего и контроль над нарративом.
Все три измерения тесно связаны между собой, и сейчас ситуация в каждом из них складывается не в пользу Соединенных Штатов.
Когда 28 февраля США и Израиль начали войну, они исходили из того, что их военное превосходство настолько велико, что победа будет быстрой и легкой. Однако способность Ирана выдержать первоначальный удар, а затем закрыть Ормузский пролив и атаковать государства Персидского залива разрушила иллюзию короткой войны.
Закрытие пролива и ответная американская блокада Ирана вывели на первый план второе измерение конфликта — экономическую войну.
Блокируя экспорт нефти и нанося удары по странам Персидского залива, Тегеран рассчитывал причинить своим противникам достаточно серьезный экономический ущерб, чтобы завершить войну на своих условиях.
Придя к неохотному выводу, что простого военного способа полностью открыть Ормузский пролив не существует, США прибегли к собственной форме экономической войны.
Американская блокада призвана обрушить иранскую экономику, перекрыв стране экспорт нефти.
До вмешательства хуситов Белый дом демонстрировал все большую уверенность в том, что способен выиграть экономическую часть противостояния.
На мировой рынок поступало достаточно нефти, чтобы удерживать цену ниже отметки $100 за баррель. Американские усилия по защите судов, проходящих через Ормузский пролив, по всей видимости, позволили восстановить объем нефтяных поставок примерно до трети довоенного уровня.
Саудовская Аравия и другие государства Персидского залива одновременно пытались найти альтернативу маршруту через Ормузский пролив, перекачивая нефть по трубопроводам к портам Красного моря и Оманского залива.
Однако продвижение хуситов и атака на нефтепровод «Восток — Запад» создают очевидную угрозу этому обходному маршруту.
Если удары по трубопроводу продолжатся — или если атакам подвергнутся суда, проходящие через узкий Баб-эль-Мандебский пролив, — поставки энергоносителей из Персидского залива на Запад могут оказаться ограничены значительно сильнее.
Иранская экономика уже серьезно страдает: инфляция стремительно растет, а национальная валюта ослабевает.
Но чтобы экономическая война дала результат, экономическое давление должно трансформироваться в политическое.
Авторитарная система Ирана позволяет руководству страны частично изолироваться от этого давления. В начале этого года иранские власти расстреляли и убили на улицах тысячи собственных граждан и продолжают регулярно казнить инакомыслящих.
Администрация Трампа, напротив, приближается к важнейшим промежуточным выборам и прекрасно понимает, что резкий рост цен на бензин ударит по поддержке республиканцев.
Государства Персидского залива также не привыкли к экономическим трудностям. Атака на саудовский нефтепровод стала тревожным напоминанием о том, насколько уязвима значительная часть инфраструктуры региона.
Последние события в военном и экономическом измерениях конфликта неизбежно повлияют и на третье направление — борьбу нарративов.
И США, и Ирану важно убедить собственное население и международное сообщество в том, что именно они сохраняют преимущество.
Сторона, проигравшая борьбу за интерпретацию событий, рискует одновременно утратить политическую и дипломатическую инициативу.
Теперь США будут стремиться вернуть эту инициативу.
Однако примечательно, что Дональд Трамп, судя по всему, отказал МБС в просьбе немедленно нанести военные удары по хуситам.
Это может свидетельствовать о том, что в Вашингтоне все лучше осознают пределы того, чего можно добиться при помощи военной силы.
Хуситы — особенно сложный противник. Они с перерывами ведут боевые действия уже более 20 лет.
При поддержке Ирана им удалось пережить атаки со стороны значительно более богатых государств, располагающих гораздо лучше оснащенными вооруженными силами, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, США и Израиль.
Хуситов, как и талибов в Афганистане, иногда представляли как примитивных фанатиков. Однако простое сопоставление военной техники не отражает всей картины.
Как и талибы, хуситы обладают высокой мотивацией и глубоким знанием местности. И, как показывает практика, полностью подчинить их оказывается практически невозможно.
Во время своего первого президентского срока Трамп пришел к выводу, что победить «Талибан» невозможно, и заключил мирное соглашение, которое в конечном итоге привело к унизительному выводу американских войск из Кабула в 2021 году.
Теперь президенту США, возможно, придется решить, хочет ли он вступать в еще одно противостояние — на этот раз с хуситами, одновременно продолжая войну с Ираном.
Или же, как это уже бывало прежде, Вашингтону придется признать ограничения своих возможностей и попытаться минимизировать дальнейшие потери.
