Евросоюз осенью может значительно расширить санкционное давление на Россию. Глава евродипломатии Кая Каллас заявила, что в случае принятия нового пакета число российских физических лиц, компаний и организаций, находящихся под санкциями, единовременно увеличится на треть. По ее словам, новый пакет станет самым масштабным с 2022 года.
Насколько новые ограничения действительно способны усилить давление на российскую экономику, если большинство ключевых секторов уже находится под санкциями? И приблизился ли Евросоюз к пределу возможностей санкционного давления? Об этом Minval Politika поговорил с доктором экономических наук, ассоциированным исследователем Королевского института международных отношений (Лондон, Великобритания) Владиславом Иноземцевым.
— Каллас говорит, что новый пакет увеличит число российских физических лиц, компаний и организаций под санкциями сразу на треть. Насколько это действительно способно усилить давление на российскую экономику, если большинство ключевых секторов уже находятся под санкционными ограничениями?
— Я не думаю, что новый пакет радикально изменит ситуацию: действительно, санкции уже затронули большинство секторов, и поэтому экономическое сотрудничество переориентировано на азиатские страны. Сейчас новые санкции имеют прежде всего психологический эффект — отсюда, вероятно, и стремление существенно увеличить число находящихся под ними физических лиц. Однако реальный эффект можно будет оценивать только после того, как станут понятными конкретные предлагаемые ограничения.
— Если после 21-го пакета ЕС считает необходимым готовить ещё более масштабные ограничения, означает ли это, что предыдущая санкционная стратегия не дала ожидаемого политического результата?
— Она и не могла его дать. Политический результат санкций, если считать им прекращение войны, как это декларируется в ЕС, недостижим — Путин не заботится ни о россиянах, ни о российской экономике. Война для него сегодня заслонила всё остальное, и она может остановиться, только если Россия начнёт терпеть явное поражение на поле боя.
— Где сегодня остаются наиболее уязвимые места российской экономики, по которым ЕС ещё может нанести действительно серьёзный удар?
— Я не уверен насчёт «действительно серьёзного», но если говорить об экономике России, я бы ввёл жёсткие санкции против аграрного сектора и переработки — запрет на экспорт в Россию вакцин и лекарств для скота, мальков рыбы, всей используемой в пищевой отрасли продукции — от солода до эмульгаторов. Всё это в России не производится и было бы существенным ударом.
Однако против этого действует европейский убогий гуманизм: нельзя ограничивать поставки того, что используется «простыми россиянами».
Если говорить о прочих санкциях, Европе давно стоило бы ограничить импорт из стран, которые являются сейчас основными торговыми партнёрами России, — Китая и Индии. Но это явно слишком болезненно для ЕС: в последнее время он импортирует из Китая намного больше, чем Соединённые Штаты. Так что радикальных санкций я, честно говоря, не жду.
— Каллас утверждает, что санкции ЕС уже стоили российской военной машине более €1 трлн. Насколько реалистична эта оценка и можно ли говорить, что санкции действительно существенно ограничили способность России финансировать войну?
— Здесь нужны подсчёты, но я думаю, что за пять лет санкционной политики такая оценка выглядит относительно реальной. Переориентация на экспорт нефти и газа в Китай и Индию, потери на дисконтах, рост транзакционных издержек, остановка ряда бизнесов в связи с санкциями — вероятно, что потери составляют похожую сумму.
Конечно, санкции снижают способности России и финансировать войну, и производить военную продукцию, но слово «существенно» тут слишком сильное.
— Чем дальше ужесточаются ограничения, тем больше приходится бороться уже не с российскими компаниями, а с глобальными схемами обхода санкций. Не приблизился ли Евросоюз к пределу возможностей санкционного давления?
— Думаю, что он приближается к такому пределу, потому что борьба за соблюдение санкций отстаёт от темпов их введения.
Кроме того, Европа явно ограничена в своей готовности вводить вторичные санкции против третьих стран. Я бы, например, давно распространил все торговые санкции на страны — члены ЕАЭС, так как они служат идеальным инструментом их обхода.
Наконец, есть ещё и вопрос о том, не стоит ли сформулировать чёткие критерии для отмены санкций — например, осуждение олигархами войны или прекращение сотрудничества отдельных компаний с Министерством обороны. Это могло бы превратить санкции из декларации осуждения в реальный политический инструмент, требующий некоторых действий.
Пока вся санкционная политика не определяет стратегии выхода, она останется не слишком эффективной.
