Если вы американец, то, вероятно, уже устали от бесконечных военных неудач своей страны. Я — точно. И закономерно возникает вопрос: почему это происходит? Это одновременно сложная и удручающая загадка. Несмотря на то что США уже многие десятилетия остаются самой могущественной державой мира, располагая крупнейшим военным бюджетом и беспрецедентными военными возможностями, их послевоенная история выглядит скорее как череда поражений. Об этом пишет колумнист Foreign Policy Стефан Вольт.
К данному списку автор относит и нынешний конфликт с Ираном, который, по его мнению, пока не позволил администрации Дональда Трампа достичь заявленных целей и, вероятно, завершится тем, что стратегические позиции Тегерана окажутся даже сильнее.
История последних десятилетий выглядит так: Корейская война завершилась ничьей, война во Вьетнаме стала очевидным поражением, как и вторжение в Ирак в 2003 году и двадцатилетняя кампания в Афганистане. Даже войну в Косово в 1999 году трудно назвать полноценной победой, поскольку Сербия в итоге получила более выгодные условия, чем те, что ей предлагались до начала боевых действий. Если не считать вторжения на крошечную Гренаду в 1983 году, единственной бесспорной военной победой США остается операция «Буря в пустыне» 1991 года. Да, можно вспомнить победу в холодной войне, но она стала исключением именно потому, что не сопровождалась прямым военным столкновением с СССР.
Почему же США терпят неудачи? Причина явно не в нехватке денег: американский оборонный бюджет остается крупнейшим в мире, а Конгресс регулярно выделяет дополнительные средства. Не в недостатке вооружений — американская армия по-прежнему обладает огромной огневой мощью и способностью наносить удары по всему миру. Не в отсутствии мужества у военных, которые продолжают выполнять самые опасные задачи.
По мнению автора, причины носят стратегический и структурный характер. США регулярно вступают в войны по собственному выбору, где их реальные национальные интересы сравнительно ограничены, а цели чрезмерно амбициозны — например, попытка перестроить другое государство по американскому образцу. В результате противники оказываются гораздо более мотивированными, поскольку для них речь идет о выживании, независимости или сохранении собственного государства, тогда как для Вашингтона на кону обычно стоят менее жизненно важные задачи.
Именно поэтому в асимметричных конфликтах слабая сторона часто побеждает не за счет военного превосходства, а благодаря способности выдерживать затяжную борьбу, пока более сильная держава не приходит к выводу, что дальнейшие человеческие и финансовые потери уже не оправданы.
Эта логика, по мнению Стефана Вольта, объясняет практически все американские войны последних десятилетий.
Во время Корейской войны США действительно защищали важные интересы в Азии, опасаясь усиления коммунистического блока. Однако для Китая объединение Кореи под контролем американских союзников выглядело экзистенциальной угрозой. Пекин пожертвовал сотнями тысяч военнослужащих, чтобы не допустить такого сценария, и после трех лет тяжелых боев война завершилась фактически ничьей.
Во Вьетнаме США столкнулись с мощным националистическим движением, которое уже сумело изгнать французскую колониальную администрацию. Американское руководство долго убеждало общество, что победа коммунистов станет катастрофой, однако по мере затягивания войны поддержка населения исчезла, что привело к выводу войск и окончательной победе Ханоя.
Похожая ситуация, по мнению автора, сложилась и в Ираке. К 2003 году режим Саддама Хусейна уже находился под жесткими ограничениями, программы создания оружия массового поражения были ликвидированы, а к терактам 11 сентября он отношения не имел. Тем не менее администрация США решила свергнуть его, рассчитывая преобразовать Ближний Восток в регион демократических союзников Вашингтона. Само свержение режима оказалось легким, однако затем американские войска столкнулись с масштабным вооруженным сопротивлением, которое поддерживали Иран и Сирия. В итоге еще одна война по выбору превратилась в дорогостоящую стратегическую ошибку.
В Афганистане первоначальная операция против «Аль-Каиды» и Осамы бен Ладена имела понятные основания. Однако последующая попытка построить в стране западную демократию вызвала ожесточенное сопротивление общества, которое давно получило репутацию «кладбища империй». В конечном счете талибы оказались гораздо более заинтересованы в изгнании иностранных войск, чем США — в продолжении дорогостоящей кампании. Именно поэтому сначала Дональд Трамп, а затем Джо Байден приняли решение завершить конфликт.
Единственным заметным исключением остается война в Персидском заливе 1991 года. Хотя формально США могли не вмешиваться после оккупации Кувейта Ираком, администрация Джорджа Буша-старшего считала, что сохранение контроля Багдада над Кувейтом нарушит баланс сил в регионе и создаст опасный международный прецедент. При этом американские цели были ограниченными и полностью соответствовали национальным интересам: освободить Кувейт, уничтожить значительную часть военного потенциала Ирака и обеспечить международный контроль над его вооружениями.
Ключевым решением стало то, что Джордж Буш-старший отказался идти на Багдад и менять режим. Такое решение не только выходило бы за рамки мандата Совета Безопасности ООН, но и потребовало бы длительной оккупации расколотой страны. Именно поэтому операция считается одной из самых успешных в современной истории США.
Однако, отмечает автор, сверхдержаве трудно постоянно соотносить свои реальные интересы и военные цели. Высокий уровень безопасности и технологическое превосходство создают иллюзию, что практически любой конфликт можно быстро выиграть. В действительности проблема заключается не в неспособности американской армии воевать, а в том, что Вашингтон слишком часто выбирает войны, не соответствующие его жизненно важным интересам. Это подрывает доверие союзников и ослабляет позиции США в соперничестве с действительно крупными конкурентами, прежде всего Китаем.
Почему подобная практика продолжается даже при президенте, который обещал положить конец «вечным войнам» и называл себя «кандидатом мира»? По мнению автора, одна из главных причин — неспособность американской внешнеполитической элиты признавать собственные ошибки и извлекать из них уроки.
В качестве примера приводится недавнее интервью политолога Роберта Кейгана. Несмотря на критику нынешнего конфликта с Ираном, Кейган долгие годы был одним из самых влиятельных сторонников вторжения в Ирак в 2003 году. На вопрос, считает ли он эту войну ошибкой, он ответил, что не видит практической пользы в подобных признаниях, поскольку они «не вернут никого к жизни». При этом главным сожалением Кейган назвал вовсе не саму войну, а то, что она ослабила общественную поддержку интервенционистской внешней политики.
Автор делает вывод: пока значительная часть американского внешнеполитического истеблишмента — включая сегодня и многих представителей движения MAGA — не готова признавать собственные просчеты и нести за них ответственность, Соединенные Штаты будут и дальше сталкиваться с разочарованиями в своих военных кампаниях.
