Антиправительственная протестная волна в Сербии, периодически охватывающая страну в течение более полутора лет, нынче активизировалась настолько, что президенту Вучичу пришлось заявить, что он «может уйти в отставку». Но сделал он это столь «своеобразно», что поставил в тупик не только политических оппонентов, но и союзников. Возникает сразу несколько вопросов, в том числе: что реально стоит за его словами, и каким может быть ближайшее развитие событий в балканской республике, балансирующей между интересами Евросоюза и России.
Первый официальный (причем, – пятидневный) визит президента Сербии Александра Вучича в Китай (с 24 по 28 мая) омрачили события в его собственной стране, где перед вылетом главы государства в Поднебесную, находящуюся в состоянии массированного политического «звездопада», прокатилась мощная волна антиправительственных протестов со столкновением митингующих с полицией. В Белграде на улицы вышли, по данным сербского МВД, порядка 34,3 тыс. человек (альтернативные источники утверждают, что не менее 100 тыс.) Демонстранты выступали с критикой президента и использовали символику студенческого протестного движения. В ход были пущены петарды, файеры, камни и металлические прутья. Митингующие подожгли мусорные баки, кидали бутылки в полицейских. Пострадали 17 силовиков; власти задержали, по меньшей мере, 40 активистов.
Напомним, волна антиправительственных выступлений началась в стране в ноябре 2024 года – толчком к ним стало обрушение козырька на вокзале в Нови-Саде, погибли 16 человек. Участники акций протеста обвиняют власти в недостаточном контроле за безопасностью, в коррупции и требуют проведения досрочных парламентских выборов. Надо сказать, что Вучич пообещал их «устроить», однако в относительно неопределенные сроки – с сентября до середины ноября этого года. Так что у оппозиции нашлось еще одно требование к президенту: назвать точный срок.
Как упоминалось выше, сюрприз в виде растущей волны оппозиционного движения был преподнесен президенту Сербии в аккурат его визита в Китай, что вряд ли можно считать «нечаянным совпадением», исходя из геополитических движений, «центром притяжения» которых стал Китай: до Вучича здесь в мае один за другим побывали главы разных государств и, что важнее и «опаснее» – президенты Дональд Трамп и Владимир Путин. С учетом того, что, как минимум два последних гостевания у председателя КНР Си Цзиньпина, а также то, что Сербия стала единственной страной Европы, модернизирующей свой военный арсенал за счет китайских сверхзвуковых ракет и не скрывающей надежд на привлечение инвестиций из КНР, Брюссель напрягся еще больше.
Соответственно, не расслабляется и Вучич, озвучивающий свою убежденность в том, что беспорядки в Сербии замешены на вмешательстве во внутренние дела страны внешних игроков (ЕС), и «ничто не случайно». По его свидетельству, в «разрушение сербского государства вложены миллиарды евро» — через финансирование НПО, СМИ, профсоюзов, сферы образования и политических организаций. Невольно напрашивается вопрос: почему власти Сербии и лично президент допустили столь массированное вмешательство извне во внутреннюю жизнь страны?
Электоральная ситуация в Сербии сложная, и не вполне понятно, кого здесь больше – противников разрыва отношений с Россией (близкой к Китаю) и признания Косово, или сторонников полноценного членства страны в Евросоюзе, в основном – студентов и молодежи. Их стремление получить прямой доступ к возможности работать в ЕС – понятно, но Брюссель не разрешает свободный въезд сербов в государства «цивилизованных наций» из-за того, что Белград не признает независимость Косово, сербская власть считается «пророссийской» (она отказалась от санкционной политики в отношении РФ), и едва ли не во всех случаях ее решения и «поведение» противоречат интересам «единой Европы» (этот термин уже можно считать по факту устаревшим) и ее «безопасности». Словом, Вучича с его политической командой следует убрать по накатанному брюссельскому сценарию, с чем и имеет сейчас дело Сербия. Которую, стоит отметить справедливости ради, несколько «запутал» сам Вучич, ведущий страну между надеждами на вступление в Евросоюз и демонстративной близостью к России и Китаю.
В ответ на призывы митингующих к Вучичу – уйти в отставку, — президент заявил из Китая, что «возможно, скоро» он так и поступит. И добавил, что не собирается менять Конституцию Сербии: «Я не диктатор». По ней срок его полномочий (второй с 2017 года) истекает 31 мая 2027 года. Но вместе с тем он, по его же словам, не собирается его сокращать. Тогда как понимать слова Вучича – «Возможно, я скорой уйду в отставку»? И какое значение им можно (или нужно) придавать.
Логично было бы считать, что если досрочные парламентские выборы все же состоятся, и правящая сила под руководством Вучича – «Сербская прогрессивная партия» — потерпит поражение, то лучшим выходом из двусмысленной ситуации кохабитации станет для него добровольная отставка. То есть, время до конца осени с непонятным исходом досрочных выборов, еще есть.
Вполне возможно, что заявление Вучича о его возможной отставке направлено на ситуационное снижение градуса политической напряженности в Сербии, которая с большой вероятностью может перерасти в далеко не стихийный, а управляемый «цветной» переворот, хотя выраженного лидера «новой власти» в Сербии пока не видно, что наводит на мысль о его «маскировке» до поры до времени. Но, разумеется, это будет ставленник Брюсселя.
С другой стороны, также логично предположить, что оттягиванием времени проведения выборов и обещанием своего «возможного ухода» до окончания президентского срока, Вучич негласно начал предвыборную кампанию правящей партии и подготовку преемника на случай победы последней на выборах. А таковым может стать нынешний глава МИД Марко Джурич, занимающий этот пост с мая 2024 года. Впрочем, в самой правящей партии борьба за то, кому быть преемником нынешнего президента, уже идет. И Вучич пока имеет возможность понаблюдать за соревнующимися за «престол», делая собственные выводы и «открытия» о своих политических партнерах.
Так что в случае победы правящей партии полагать, что политическая карьера Вучича подойдет к концу, не приходится, поскольку он может остаться как ее лидером, так и стать премьер-министром страны (в зависимости от предпочтений внутренней «кухни»). Такой сценарий априори говорит о том, что оппозиционная активность в Сербии не только не пойдет на спад, но усилится в разы.
Впрочем, победа правящей партии не может считаться гарантированной, и тогда Вучич станет либо лидером оппозиции с внушительным собственным электоратом, либо – как водится – в отношении него заведут уголовные дела с неизвестным исходом (такой сценарий хорошо апробирован в ЕС), что тоже не дает гарантий политического спокойствия на Балканах: ни в понимании Москвы, ни в понимании Вашингтона, ни в понимании Брюсселя.
В одном из недавних интервью западной прессе Вучич подтвердил, что для него важна оценка его президентской каденции в истории. «Я бы хотел, чтобы через 20 или 30 лет говорили, что это было время самого большого и самого быстрого роста в современной истории Сербии», — сказал он. И добавил: «Но важнее всего для меня, чтобы этот период запомнился как время мира. Сербия неизмеримо страдала в вооруженных конфликтах: в Первую мировую войну она потеряла почти треть своего населения, во Вторую мировую были убиты сотни тысяч людей. В конфликтах 1990-х снова погибли десятки тысяч. Достаточно. Мы хотим мира».
Дадут ли Вучичу сохранить мир хотя бы в его собственной стране в условиях, когда так называемое «ядро» Евросоюза с «центром управления» в Брюсселе стремится, скорее, к эскалации военного конфликта и хаосу на континенте? На это нет однозначного ответа, равно как на то, сумеет ли сам президент Сербии, считающийся чуть ли не «гроссмейстером политической игры», вывести свою страну на мировую без серьезных потерь — вне зависимости от того, выиграет или проиграет его партия на парламентских, а затем и президентских выборах.
