Недавнее заявление депутата Госдумы РФ от КПРФ Рената Сулейманова о том, что затяжная война начинает угрожать самой российской экономике, стало одним из наиболее примечательных сигналов внутри российской политической системы за последнее время. По словам парламентария, почти 40% федерального бюджета уже направляется на оборону и безопасность, что усиливает инфляцию и постепенно вытесняет социальные и инвестиционные расходы. На этом фоне всё чаще возникает вопрос о том, насколько долго российская экономика сможет выдерживать военную мобилизацию без серьёзных внутренних последствий.
Международный аналитик, эксперт по вопросам безопасности и трансрегиональным конфликтам Юрий Голигорский в комментарии для Minval Politika отмечает, что подобные дискуссии в России уже давно перестали быть исключением и постепенно выходят за рамки кулуарных разговоров.
По словам эксперта, обсуждение цены войны сегодня идёт не только среди отдельных депутатов, но и в провоенных сообществах, а также в официальных СМИ.
«Да, эти дискуссии уже идут, причём идут не только среди депутатов, но и в зет-пабликах, и даже в официальных средствах массовой информации. Пусть не напрямую, пусть не в полный голос, но начинают раздаваться голоса: как долго ещё? Какую цену придется заплатить? Есть ли альтернатива и т.д. Помните, это уже не битва за Киев и покорение всей Украины. Теперь два-три километра завоёванной территории становятся предметом громких новостей. Один и тот же населённый пункт переходит из рук в руки, и его очередное «освобождение» уже трактуется как стратегическая победа», — отметил Голигорский.
При этом эксперт считает преждевременными разговоры о том, что российская экономика уже подошла к пределу своих возможностей. По его мнению, устойчивость системы во многом обеспечивается не только ресурсами государства, но и масштабом внутренней пропаганды.
«Нет, не думаю. Предела возможностей российской экономики не знает никто, и не верьте тем, кто говорит, что просчитал всё до последнего рубля. Предела российской экономики нет и не будет до тех пор, пока первая кнопка телевизора в руках государства. Современное российское телевидение способно убедить народ, что “за правое дело” они вполне вправе прибегнуть к каннибализму, и люди пойдут на это “во имя высокой цели и спасения государства”», — заявил аналитик.
Он обращает внимание на то, что российская пропагандистская система продолжает играть ключевую роль в поддержании мобилизационного состояния общества.
«Посмотрите российские телевизионные новости. Там показывают людей, живущих, к примеру, на Дальнем Востоке, в таких условиях, в каких нельзя содержать скот. Но тем не менее эти регионы регулярно поставляют людей для так называемой СВО. Кто-то уезжает оттуда на СВО только потому, что война — это социальный лифт. Но есть и такие, кто верит каждому слову пропаганды. Россияне в этом отношении уникальны по степени податливости зомбированию», — считает политолог.
Эксперт также подчёркивает, что зависимость российской экономики от военных заказов уже стала системной. По его словам, именно оборонный сектор сегодня обеспечивает значительную часть формального экономического роста, однако возвращение к мирной модели развития может оказаться крайне болезненным.
«Зависит довольно сильно, и только за счёт этого внешний показатель экономического роста идёт вверх. Обратный переход потребует значительно больше времени и будет очень болезненным: производство тракторов можно перевести на строительство танков, но конвейер, на котором строятся танки, невозможно перевести в лабораторию хай-тека», — пояснил он.
Особую опасность, по мнению аналитика, представляет будущая демобилизация и возвращение большого числа людей из армии и оборонной промышленности в гражданскую жизнь.
«Кроме того, уже у целого поколения отняли возможность получения квалификации в мирной экономике. Из армии возвращаются люди с совершенно иным набором навыков и с сильно смещённой психикой. В тот момент, когда эти люди сталкиваются с реальностью, они становятся неуправляемыми снарядами… Это очень опасно…», — предупредил Голигорский.
Комментируя изменение риторики отдельных российских политиков, эксперт допустил, что власти действительно могут постепенно готовить общественное мнение к возможным переговорам или сценарию заморозки конфликта.
«Да, мне кажется, процесс подготовки пошёл. Это не значит, что он неостановим. Просто правительство запускает пробные шары и смотрит, какова будет реакция. Слишком крутой поворот за очень короткий промежуток времени может привести к социальному взрыву. Здесь нужно действовать с оглядкой…», — отметил он.
Говоря о возможных последствиях этих процессов для Южного Кавказа, аналитик считает, что Москва сегодня с наибольшим беспокойством наблюдает за внутриполитической ситуацией в Армении и перспективами её дальнейшего внешнеполитического курса.
«Я думаю, в Москве сейчас с тревогой смотрят не в сторону Азербайджана, а в сторону Армении. Как там пройдут выборы? Не провалятся ли пророссийские кандидаты? В какую сторону пойдёт дальше Армения, которая до относительно недавнего времени рассматривалась как безоговорочный последователь заданной линии Кремля», — сказал эксперт.
По его мнению, потеря влияния в Армении и открытие Зангезурского коридора способны серьёзно изменить баланс сил в регионе.
«С потерей Армении, а затем с открытием Зангезурского коридора Россия потеряет точку опоры на Южном Кавказе. Теперь — сухой остаток: традиционно нейтральные Финляндия и Швеция — в НАТО. Следующие три-четыре поколения украинцев откажутся даже смотреть в сторону Москвы. Южный Кавказ — традиционное яблоко раздора — обретёт новый мир и союзника в лице США, Западной Европы и Турции. Остаётся Иран. Может ли Москва на все сто процентов положиться на Тегеран? Сомневаюсь…», — резюмировал Голигорский.
