Украина создает собственную линейку управляемых авиационных бомб, способных поражать цели на глубине до 50–70 километров. Насколько серьезно это меняет возможности ВСУ, сможет ли Киев наладить массовое производство таких боеприпасов и как на это будет реагировать Россия, в интервью Minval Politika рассказал украинский военно-политический обозреватель группы «Информационное сопротивление» Александр Коваленко.
— Насколько создание собственной управляемой авиабомбы меняет возможности Украины в нанесении ударов по тыловым и укрепленным целям?
— С учетом того, что в целом бомба, которая представляет собой схожий функционал с ОФАБ-250 с универсальным модулем планирования и коррекции полета, может преодолевать 50 и даже долетать до 70 километров, я думаю, что речь идет в первую очередь именно о такой глубине воздействия по тыловым зонам противника, по командным пунктам, пунктам управления, в некотором смысле не укрепленным, не бункерного типа объектам.
Но, с другой стороны, если бомба имеет модификацию бетонобойного типа, то в таком случае даже может представлять собой серьезную угрозу для российских бункеров не стратегического, оперативного или тактического значения, но тем не менее.
Поэтому, думаю, что в первую очередь был взят опыт западных партнеров в вопросах создания подобных средств поражения, тем более что Украина пользовалась такими средствами. Это, например, и JDAM, это и Hammer. В этой связи, конечно же, было важно не просто создать какой-то аналог в техническом и технологическом исполнении, а взять только самое лучшее, при этом осуществив упрощенный вариант производства, чтобы оно было эффективным, массовым, быстрым и удовлетворяло потребности сил обороны Украины в нынешних реалиях.
— Можно ли говорить, что Украина формирует собственную линейку высокоточных авиабомб, и насколько реально их массовое производство в нынешних условиях?
— Мы видим, что Украина в нынешних реалиях масштабировала массовое производство дронов. Это производство налажено настолько, что даже российская пропаганда жалуется, что Украина производит и применяет дронов больше, чем может себе позволить Россия.
Украина также наладила настолько массовое производство самоходных артиллерийских установок, таких как 2С22 «Богдана», годичное производство которых на сегодняшний день превышает суммарное производство аналогичных типов установок на колесном шасси во всей Европе со всеми предприятиями вместе взятыми.
И мы видим, как Украина выходит на недостижимые, как казалось ранее, для нас возможности по производству крылатых ракет, баллистических ракет, на собственное локальное производство и применение по территории России. Поэтому я думаю, что да, авиационные бомбы будут производиться в Украине массово, как и дроны. Это более упрощенный процесс производства, нежели крылатые или баллистические ракеты. Поэтому и этого средства поражения у нас будет больше в наличии, нежели ракетного вооружения. То есть массовость и быстрота производства — это приоритет.
— Что можно предположить о системе наведения и точности этой авиабомбы, исходя из заявленных характеристик?
— Мы используем высокие технологии западного образца для наведения ударных дронов. Опять-таки используется для этого даже прямое управление по Starlink. Аналогично применяются высокоточные решения и в ракетах Р-360 «Нептун».
Проблемы были на начальном этапе, поскольку это было новое изделие с ракетами FP-5 Flamingo. Но сейчас эта проблема решена, и мы можем видеть, что эти ракеты достаточно точно поражают цели на территории Российской Федерации, на глубине средней и глубоко тыловой зоны — более 1000–1500 километров.
По этой причине можно говорить о том, что те системы управления и наведения, которые уже испытаны и подтвердили свое качество, будут использованы и в этих авиационных бомбах. Опять-таки подчеркну, очевидно, лучшие высокотехнологичные моменты были подчеркнуты именно у применяемых в Украине западных образцах бомб типа JDAM и Hammer. В этой связи, конечно же, можно говорить, что точность у них будет намного выше, нежели у классических российских КАБов, уже неоднократно прославившихся именно низкой точностью поражения целей.
— Может ли новая авиабомба стать украинским аналогом российских ФАБ с УМПК?
— Нет, я не думаю, что это можно назвать аналогом ФАБ с УМПК, поскольку у нас на разработку этой авиационной бомбы ушло, грубо говоря, более полутора лет. И здесь речь идет не о том, чтобы просто взять классическую советскую ОФАБ-250 и установить на нее кустарно изготовленное изделие типа универсального модуля планирования и коррекции полета УМПК, а впоследствии еще и приделать к нему реактивный ускоритель, чтобы она при сбрасывании получала ускорение и летела еще дальше.
Тут, скорее, речь идет о создании собственного образца — по образу и подобию, с учетом опыта и ошибок как наших партнеров, так и противников. Но в целом это изделие все же более уникальное, нежели его можно назвать аналогом или копией. Функционал схожий, но принципы изготовления, производства и заложенные идеи, конечно же, кардинально иные.
— Насколько подобные разработки позволяют Украине снизить зависимость от западных поставок вооружений?
— Украина давно озаботилась этим вопросом, поскольку нам нужны были свои бомбы — планирующие, корректируемые, высокоточные. Зависимость от западных партнеров крайне неудобна тем, что, во-первых, мы зависим от сроков поставок. Второй момент — мы зависим от количества поставляемой продукции. А масштабы производства у наших партнеров для них удовлетворительны, для нас — нет.
Россия в месяц использует тысячи авиационных бомб с УМПК. Они применяют от 200 до 250 КАБов в течение суток. Мы только в месяц получаем от наших партнеров, например, от Франции, 250–300 авиационных бомб типа Hammer. Примерно такое же количество JDAM и других средств поражения. Поэтому мы просто катастрофически неудовлетворены в вопросах обеспечения достаточным количеством КАБов. Нам нужна была своя бомба — в большом количестве, быстро производящаяся и выполняющая тот же самый функционал. Думаю, что на нынешнем этапе мы как раз на эти требования вышли. Далее — это уже вопрос масштабирования.
Я не говорю, что это будет быстро. Мы видим на примере тех же самых дронов, которые куда проще в производстве, чем КАБ. Но КАБ, в свою очередь, проще в производстве, чем крылатая ракета. Это находится где-то, можно сказать, по энергозатратности посередине. Думаю, этот процесс будет неспешный, но к концу 2026 года мы будем выходить на определенный уровень обеспечения войск КАБами собственного производства.
При этом от западных аналогов, конечно же, никто отказываться не будет. Чем больше средств поражения и оружия, тем эффективнее борьба с противником.
— Могут ли новые авиабомбы изменить тактику ВСУ и ситуацию на фронте, и как быстро Россия сможет адаптироваться к их применению?
— Адаптивность российских войск будет обусловлена исключительно моментами, связанными с противодействием украинской авиации. То есть речь идет не столько о борьбе с самими КАБами, сколько о попытках бороться с украинской авиацией. Если они найдут методы противодействия, при этом без рисков для собственной авиации, что само по себе довольно дискуссионный вопрос, тогда адаптация может занять несколько месяцев. Но в том-то и дело, что еще до появления украинских КАБов достаточно активно применялись западные бомбы. И Россия на сегодняшний день полноценно к этому факту так и не адаптировалась.
Этот фактор продолжал все эти годы влиять на возможности России проводить наступательные операции и значительно ограничивал их. Поэтому, если за столь длительный период Россия не смогла адаптироваться к противодействию западным КАБам, то вряд ли сможет быстро сделать это и против украинских, которые создавались именно с оглядкой на технологии, применяемые в западных средствах поражения.
Вариативность адаптации, конечно, существует. Но будет ли она иметь место с учетом нынешних сокращающихся возможностей России — технических, технологических и не только — у меня есть серьезные сомнения.
Что касается влияния на тактику ВСУ, то многое будет зависеть от выбранной стратегии. Если мы говорим об оборонной стратегии, то это будет уничтожение зон накопления личного состава противника, командных пунктов, складов боеприпасов и других целей на глубине до 50 километров от линии боестолкновения.
Если речь пойдет о наступательных операциях, тогда это уже поддержка наступления. Но пока рано говорить о каком-либо контрнаступлении. Сейчас мы видим лишь ситуативные контратаки, а не переход к масштабным наступательным действиям.
Оборонная стратегия продолжает оставаться приоритетной с акцентом на истощение противника. Поэтому в ближайшие месяцы применение КАБов вряд ли претерпит серьезные изменения в тактике.
Но если ко второй половине или к концу 2026 года Украина будет менять стратегию с оборонительной на наступательную, тогда изменение применения этой компоненты будет, мягко говоря, разительным. Тогда уже придется создавать условия для применения КАБов в наступлении — минимизировать риски со стороны российской авиации. А это означает необходимость делать акцент не только на уничтожении сухопутной компоненты противника, но и авиационной. Для этого потребуются уже совершенно другие инструменты.
