Перемирие между США и Ираном не привело к смягчению внутренней ситуации в Тегеране — напротив, война лишь усилила жесткость режима и укрепила позиции силовиков. Об этом в комментарии Minval Politika сказал востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов.
По его словам, ключевым фактором изменений стало не само перемирие, а события, предшествовавшие ему.
«Договоренность о перемирии никак не повлияла на баланс сил в иранском руководстве, на баланс сил повлияла война и убийство верховного лидера, других ключевых фигур в иранском истеблишменте. Война привела к ожесточению режима, она привела к тому, что на руководящих должностях оказались ястребы — сторонники максимально жесткой линии, и, во всяком случае, внешне никакого раскола не ощущается. Поскольку речь шла о борьбе за выживание, все разногласия, все противоречия между элитами были оставлены на потом. В дальнейшем, если сейчас удастся добиться прочного мира, какие-то внутриэлитные конфликты могут выйти наружу, но пока их не наблюдается», — отметил эксперт.
При этом Тегеран, по его оценке, не намерен демонстрировать гибкость на переговорах и будет придерживаться максимально жесткой линии.
«Тегеран будет выдвигать, уже выдвигает максимально жесткие требования. Самое главное — это требование невозобновления боевых действий, невозобновления атак на иранскую территорию со стороны США и Израиля. Кроме того, Тегеран требует снятия санкций, а также права развивать ядерную программу. Это что касается ключевых требований. И власти в Тегеране не намерены уступать», — подчеркнул Сулейманов.
При этом он указал на то, что со стороны дипломатов могут быть какие-то контрпредложения, «какие-то компромиссы, но последнее слово будет за силовиками, за КСИР-овцами, которые абсолютно не склонны идти на уступки».
Внутри страны, как отмечает эксперт, сохраняется глубокий раскол в общественных настроениях: «Иранское общество очень разделено, в нем нет консенсуса. По-прежнему есть горячие сторонники власти — таковых, на мой взгляд, меньшинство. Но это очень сплоченное и организованное меньшинство, которое, конечно, считает достижение перемирия победой, что Трампа удалось склонить к этому перемирию, принудить его остановиться».
Что касается противников власти, то и тут востоковед обратил внимание на «разные настроения»: «В диапазоне от разочарования от того, что ликвидация ключевых политических фигур прекратилась, до настроений в духе того, что наконец-то эта война закончилась, потому что это были убийства не только руководителей страны, но и гражданского населения».
«Более 3 тыс. иранцев погибло за 40 дней последнего военного противостояния, из них не менее 200 детей, к слову. И, конечно, очень многие рады тому, что эта война просто окончилась. Для таких жителей Ирана абсолютно неважно, кто победил, а кто проиграл. Главное, что бомбы перестали падать», — сказал он.
Оценивая переговорные перспективы, эксперт считает требования Ирана заведомо завышенными.
«На мой взгляд, никакие пункты нереалистичны. Это максималистские требования, очень жесткие. Тегеран считает, что он видел в этой войне возможность оказывать давление на Вашингтон как минимум через Ормузский пролив. Использование Ормузского пролива для давления на американцев — это уже одно из следствий войны, то, чего прежде не было. Поэтому Тегеран будет стоять на своем, и, на мой взгляд, в лучшем случае удастся достичь какого-то компромисса, промежуточного решения, скажем, по частичному снятию санкций, разблокировке Ормузского пролива. В худшем случае стороны вернутся к довоенному состоянию, к статус-кво», — отметил он.
При этом сам факт перемирия, по мнению Сулейманова, не гарантирует долгосрочной разрядки.
«Сложно говорить о том, является ли это тактической паузой, но очевидно, что война при той динамике, которая наблюдалась в течение 40 дней, не вела к какому-то результату. Ни одна из сторон не могла добиться перелома и полного разгрома своего противника. Война вела только к ущербу для каждой из сторон. И повышение ставок тоже вело лишь к увеличению ущерба. Поэтому пришло осознание того, что надо договариваться, что надо просто остановить военные действия, но будут ли они возобновлены, зависит от того, как пройдут переговоры в Исламабаде», — пояснил эксперт.
Говоря о будущем страны, он подчеркивает, что Иран уже изменится, но ключевые процессы еще впереди.
«Я полагаю, очень рано говорить о каких-то сценариях развития Ирана. Все будет зависеть от того, как пройдут эти две недели, будет ли продолжение военных действий. Но в любом случае Иран до и после войны — это два разных Ирана с разным руководством и с тем, что властям придется реагировать на запросы населения, во-первых, потому что никто не забыл массовые убийства протестующих в январе, а во-вторых, потому что страну элементарно нужно будет восстанавливать после войны — гражданскую инфраструктуру, экономику. Поэтому перемены в Тегеране так или иначе неизбежны, но вопрос в том, как скоро власти согласятся на эти перемены», — считает аналитик.
Отдельно политолог остановился на факторе Израиля, подчеркнув, что перемирие с США не меняет логики противостояния Ирана с ним.
«На мой взгляд, перемирие никак не влияет на ирано-израильское противостояние, оно остается таким же, каким и было до войны, но в еще более жесткой форме. Тегеран убедился в том, что стратегия по поддержке так называемой Оси сопротивления абсолютно оправдана, и что если бы не было прокси — «Хезболлы», ХАМАС, хуситов и так далее, — США и Израиль уже бы давно напали на Иран. И, конечно, Тегеран по мере возможности, хотя сейчас это крайне трудно, будет делать все для того, чтобы поддерживать свои прокси. А власти Израиля, соответственно, будут делать все, чтобы помешать в этом Тегерану. То есть противостояние никуда не уходит», — заключил Сулейманов.
