Для начала войны или затяжного конфликта чаще всего необходима провокация. Иногда удаётся найти местных исполнителей или умело воспользоваться выходкой каких-то экзальтированных субъектов, как это было с покушением в Сараево на эрцгерцога Фердинанда — этот теракт, напомним, запустил цепь событий, которая и привела к Первой мировой войне. Накануне нападения на Польшу спецслужбы гитлеровского рейха провели «операцию «Глейвиц»» — захват немецкой радиостанции якобы польскими солдатами, а на самом деле немецкими диверсантами, переодетыми в польскую форму.
Своя «операция «Глейвиц»» была и в истории армянской агрессии против Азербайджана. Это события в Сумгайыте 27–29 февраля 1988 года. Провокация, организованная союзным КГБ при горячем участии армянских националистов. И то, что в жертву приносили сумгайытских армян, похоже, этих самых националистов не очень волновало. Традиции подобного «политического жертвоприношения» в армянской среде очень глубоки. Достаточно вспомнить нашумевшее выступление первого президента Армении Левона Тер-Петросяна перед боевиками «Еркрапа», где он рассказывает о том, как принесли в жертву бакинских армян.
В армянской версии, которую затем подхватили и московские средства массовой информации, всё отвратительно просто: злые и кровожадные азербайджанцы, которым только дай повод, резали многострадальных армян. И теперь, дескать, необходимо срочно передать Карабах в состав Армении, иначе и там, мол, всех перережут. Только вот реальные факты в эту версию не укладываются. И в истории сумгайытской провокации слишком много «странностей», на которые тогда, в 1988 году, было приказано не обращать внимания.
Почему-то никто так и не попытался прояснить, как так получилось, что первые 10 убийств в Сумгайыте совершил Эдуард Григорян, армянин по национальности. Более того, он, по словам местных жителей, был «выбивальщиком» той самой пятипроцентной «национальной дани», которую платят в армянской среде на «общее дело» — такой милый национальный рэкет. Среди жертв «стихийного погрома» оказались именно те жители Сумгайыта армянской национальности, которые отказывались платить эту дань. Но версию о «национальной дани» не расследовали вообще. Не обратили внимания, что, по словам многих, проводником у погромщиков была некая Карина Григорян, работавшая на «скорой помощи», что в показаниях упоминались имена Игоря Оганова и некоего Ваграма… Это всё не вписывалось в версию о «злых азербайджанцах» и «многострадальных армянах», и об этих «странностях» было приказано не упоминать.
Ещё в январе 1988 года, до того как в Карабахе начались первые митинги с требованием присоединить эти территории к Армении, из Сумгайыта спешно выехали несколько десятков армянских семей, предварительно сняв деньги со счетов в сберкассе. Всего таких вкладчиков оказалось 327. Общая сумма снятых средств превысила 8 миллионов ещё советских рублей — астрономические по тем временам деньги. Таких финансовых резервов в Сумгайыте не оказалось, и деньги пришлось запрашивать из Баку. Но эту «ниточку» тоже было приказано забыть.
7 февраля 1988 года, опять-таки ещё на фоне полной тишины, когда конфликт между азербайджанцами и армянами, по крайней мере в Азербайджане, не мог никому присниться даже в страшном сне, из Еревана в Баку прибывает спецгруппа в составе 210 человек. В Баку они размещаются в лучших на тот момент гостиницах «Абшерон», «Азербайджан» и «Гянджлик», а также в сумгайытской гостинице «Бахар».
Хватает «странностей» и в хронологии тех событий, которые потом предписали считать «сумгайытским погромом». Здесь уже несколько дней продолжался митинг перед горкомом партии: люди просто хотели получить ответ на вопрос, что происходит в Карабахе. Но затем внезапно обстановка выходит из-под контроля. Митинг перерастает в уличное шествие. Успешно отозванный из отпуска первый секретарь Сумгайытского горкома партии Джангир Муслимзаде попросит помощи у 22 (!) воинских частей, расквартированных вблизи Сумгайыта, но армия тогда не вмешается. Явно дает возможность «порезвиться». Понимая, что обстановка выходит из-под контроля, Муслимзаде сам возглавит колонну и уведёт её к набережной — подальше от жилых кварталов и, главное, химических заводов. Если проткнуть какой-нибудь резервуар или заводской трубопровод просто из «озорства», число жертв нечаянной химической атаки пойдёт на сотни, если не на тысячи. Но по дороге от колонны отрывается «хвост». Погромщики ведут себя на редкость профессионально. Они разбиваются на группы по 10–15 человек, двигаются по непересекающимся маршрутам. Могут проскочить мимо квартиры на первом этаже, где красуется табличка «Петросян» или «Маркарян», и попасть в квартиру на пятом, где какой-то таблички нет, но жители дома — армяне — не платили дань…
В азербайджанской среде опыта погромов не было. А в армянской он уже был: в 1985 году по Армении прокатились первые погромы азербайджанцев. В толпе многие замечают фотовспышки: кто-то аккуратно фиксирует события. И гласность в феврале 1988 года ещё не дошла до того уровня, чтобы наутро эти фотографии публиковались в газетах. Весьма оперативно статью под кричащим заголовком «Водораздел» публикует ереванский русскоязычный «Коммунист» — с явными параллелями с «геноцидом армян 1915 года» и т.д. Но реагировать на разжигание межнациональной розни союзные власти, не говоря о местных армянских, тоже не спешат.
Все эти «странности» так и остались не расследованными. О том, что это была масштабная многоходовая провокация союзного КГБ, заговорили уже после распада СССР, причём сначала — западные источники. Называли конкретные имена, в том числе будущего главу КГБ Владимира Крючкова. Уже потом о провокации КГБ заговорили следователь союзной прокуратуры Калиниченко и многие другие. Но это было уже потом. А по горячим следам события в Сумгайыте в публичном пространстве отыграли по полной программе. Кремль таким образом решал сразу несколько задач.
Прежде всего, конфликт необходимо было сделать необратимым. С учётом той тюркофобии, которая культивировалась в армянской среде несколько десятков лет, было понятно, как на местные настроения подействует погром армян в Азербайджане. Особенно если дополнить картину фейками — про «сотни убитых», про мифические «зверства», которых на самом деле не было… Тяжелейший удар был нанесён по имиджу Азербайджана в глазах мировой общественности. А Азербайджан — одна из немногих республик, у кого были шансы выжить в «одиночном плавании» чисто экономически: нефть, газ, уникальное стратегическое положение, выгодные точки для размещения ракетных баз и РЛС…
Не без умысла выбрали и Сумгайыт. «Город большой химии» был перенасыщен уголовниками сверх всякой меры: в СССР условно-досрочное освобождение из заключения долгие годы называли «химией», потому что освободившихся направляли на стройки химической промышленности. Плюс ко всему основное население печально известного сумгайытского «нахалстроя» составили именно те, кто бежал из Армении во время погромов в 1985 года. Найти лучшую точку для подобного рода провокации было, честно говоря, трудно. И её разыграли как по нотам. С понятным расчётом: разжечь конфликт, на его основании свернуть куцые реформы типа «гласности», подавить национальное движение в Азербайджане, которое уже заявляло о себе, и, конечно же, в очередной раз расширить за счёт азербайджанских земель территорию «христианского форпоста» — Армении. Политика, которую российские «державники» вели уже пару сотен лет…
Сегодня уже понятно: та политика провалилась. Азербайджан добился независимости, перешёл в наступление в «информационной войне», восстановил свою территориальную целостность. Но это ещё не значит, что мы можем позволить организаторам сумгайытской провокации уйти от ответственности.
