С развитием проекта «Маршрута мира» Трампа и Транскаспийского международного транспортного маршрута баланс сил в Центральной Евразии, к которой принадлежат государства Южного Кавказа и Центральной Азии, резко изменится. В частности, потому, что усиливается конкуренция за регион, в первую очередь, Китая, России, США, Турции, Европы, которая (конкуренция), с одной стороны, придает регионам ЮК и ЦА дипломатический вес и усиливает их роль в качестве основных игроков в сферах транспорта и логистики. С другой стороны, столь пристальное внимание внешних игроков к этим двум регионам создает для них определенные риски.
Что – по факту – происходит в настоящее время с «Маршрутом Трампа» — TRIPP? Спецпосланник президента США по Южной и Центральной Азии Серджио Гор подтвердил, что работа над продвижением проекта Трампа «активизирована». Собственно, об этом свидетельствует визит вице-президента США Джей Ди Вэнса в Армению, где проект TRIPP стал, по официальным данным, главным пунктом переговоров. Затем он отправился в Азербайджан, где подписал Хартию о стратегическом партнерстве Вашингтона с Баку, и в ней тоже особое внимание уделено развитию транспортных коридоров – Транскаспийского, известного как Средний, и TRIPP.
Происходит это на фоне украинской войны, роста напряженности в Индо-Тихоокеанском регионе, вынуждающих крупные страны экспортеры и импортеры искать альтернативные маршруты в Евразии, в которой ключевую роль играют Южный Кавказ и Центральная Азия. А главный интересант тут Китай, который еще 13 лет назад стал претворять в жизнь собственную транспортную повестку «Один пояс, один путь» — при том, что США ей не сочувствуют и работают на сдерживание Пекина.
Казалось бы, какое значение имеет для США короткий отрезок «Маршрута Трампа» протяженностью в каких-то 43 километра? Его «содержательность» для Соединенных Штатов состоит, в частности, в том, что они получили эксклюзивные права на развитие TRIPP (а, значит, и его контроль) сроком на 99 лет с последующей передачей коридора в субаренду международному консорциуму. В пользу того, что это «не какая-то дорога на обочине» говорит то, что в рамках проекта предусмотрено строительство автомобильной и железной дорог, прокладка нефте- и газопроводов, инфраструктуры связи. И полномасштабное осуществление этого плана выводит экспортно-импортные операции государств Центральной Азии с Южным Кавказом, Турцией и далее Западом на альтернативные пути доставки грузов, не зависящие от территории России. И, что немаловажно, коридор позволяет устранить разрыв в региональной транспортной системе.
Добавим к этому диверсификацию транспортных маршрутов за счет Среднего коридора, также снижающего роль России, и получим, что при благоприятном развитии событий TRIPP (хоть и в не очень близкой перспективе) может стать частью Среднего коридора – от Китая по Центральной Азии, Каспийскому морю, Южному Кавказу с выходом на Запад. То есть США станут контролировать, по меньшей мере, часть протяженного коридора в Центральной Азии и на Южном Кавказе в противовес Китаю и России. Но вот этот противовес как раз и напрягает – с точки зрения сталкивания в регионе ЦА и ЮК интересов крупных и конкурирующих, между собой, держав.
Между тем Центральная Азия уже стала ареной для соперничества между Россией, Китаем, Ираном, Турцией, США и Евросоюзом при его соответствующих потугах – не только в силу стратегически важного расположения региона (близость к Китаю, Афганистану, России), но и по причине его богатств ископаемым топливом и редкоземельными элементами.
Первым значимость региона серьезно оценил Китай – после распада Советского Союза он в короткий срок стал главным инвестором и торгово-экономическим партнером ЦА, сделав, кроме того, ставку на выигрышность создания им маршрута «Один пояс, один путь». Акцент в нем сосредоточен на Центральной Азии, Азербайджане с охватом выхода на Африку, Азию и Латинскую Америку. И Китай не жадничает: начиная с 2013 года, в «Пояс и путь» только в Центральной Азии он вложил более 100 млрд долларов инвестиций.
Легко ли будет Вашингтону противостоять Китаю в «маршрутной теме», требующей изменения его генеральной стратегии в Евразии, в которой ЦА и Южный Кавказ прежде были для США чем-то из разряда периферий с желательностью, при случае, их взбаламутить. Но тут пришел Трамп, и ситуация с ЦА и ЮК изменилась – вследствие его собственного видения стратегии национальной безопасности США, в том числе, через контролируемый Вашингтоном доступ к критически важным сырьевым ресурсам, их производству и сбыту. Но для надежного доступа нужен коридор, контролируемый самими США – и таким стал/станет TRIPP, меняющий геоэкономический и геополитический статус двух регионов – Центральной Азии и Южного Кавказа. А также, по мере надобности, выступающий в роли инструмента маневрирования в отношениях США с Китаем, Россией и Ираном.
Имея в виду возможность включенности TRIPP в Средний коридор, США подразумевают усиление конкурентной повестки, причем, в обозримом будущем – относительно малыми финансовыми средствами. Но не будет забывать об угрозах, исходящих от перманентно возникающей напряженности на Ближнем Востоке (тот же Иран, у границы которого проходит «Маршрут Трампа», связывающий Азербайджан с его Нахчыванской Автономной Республикой и Турцией через Армению), и на который в Тегеране смотрят как на стратегический вызов Исламской Республике. Россия тоже бдит, предлагая свои услуги в TRIPP, не желая утраты оставшейся ниши влияния в регионе, в котором, к тому же (в Гюмри), дислоцирована ее военная база.
И получается, что Южный Кавказ, хоть и набирающий геополитический и геостратегический вес, «обрастает», вместе с Центральной Азией, ввиду их транспортно-логистического и сырьевого разнообразия и «чистой» географии, целым клубком заинтересованных в этих регионах друзей и недругов. То есть, по крайней мере Южный Кавказ традиционно остается плацдармом для противостояния так называемых «великих держав». Пусть и не в ближайшей перспективе, но все же… В случае, конечно, если прагматизм в мире не возьмет верх.
Строго говоря, TRIPP пока видится проектом с преобладанием прагматизма, а не милитаристических претензий, как того опасается Тегеран, да и Москва — тоже. Таким образом, судьба проекта, его долговечность, а с ними и последовательное усиление геополитического и геоэкономического статусов Центральной Азии и Южного Кавказа, уже обозначенного в ареале Среднего коридора; направление сдвига обоих понятий зависит не только от инвестиций в «Маршрут Трампа», но и от готовности всех заинтересованных сторон обозначить и, главное, соблюдать «правила игры», в основе которых лежат и транзитные интересы, и чувствительные вопросы безопасности и суверенитета. Речь, опять же, о преобладании прагматизма, экономических логик, а не амбиций влияния «мировых держав».
Таким образом, продвижение проекта, его транспортно-экономическая нагрузка, а вместе с ними – и статусности Южного Кавказа и Центральной Азии, зависит, насколько возможно, от не превращения TRIPP в выраженный «политический» проект. В противном случае он может утратить экономический смысл, превратившись в инструмент геополитического соперничества.
