В Вашингтоне продолжается юбилейный, 75-й, саммит НАТО — Азербайджан на встрече представляет министр иностранных дел Джейхун Байрамов. Пленарные заседания, двусторонние встречи и т.д. Намеренно вынесем за скобки переговоры Байрамов — Блинкен — Мирзоян: это отдельная тема. Важно другое: показательные процессы происходят на векторе Азербайджан — НАТО.
В начале девяностых, когда слова «евроатлантическая интеграция» звучали едва ли не как магическое заклинание, в Брюсселе говорили об «открытых дверях» альянса для новых членов, создавали программу «Партнёрство ради мира», а руководители североатлантического альянса посещали постсоветские государства. Многим казалось, что вступление в НАТО — это не так сложно, и вообще надо только захотеть. И недоумевали, почему Азербайджан, в отличие от Грузии, Украины, тем более стран Балтии, не заявляет о своем желании вступить в НАТО. Предлагались даже «объяснения» на тему недостаточной демократии (без уточнений, каким образом в НАТО входили те же Португалия при Салазаре или Греция времён «хунты чёрных полковников»).
На самом деле в силу объективных причин претендовать на полноценное членство в НАТО наша страна не могла тогда и не может сейчас. Формально принимать в НАТО страны с территориальными конфликтами не запрещается — это вопрос политической воли. Но на фоне армянской оккупации азербайджанских территорий вступление в НАТО выглядело слишком иллюзорным. Сегодня Азербайджан блестяще решил задачу по восстановлению своей территориальной целостности, но никуда не исчезло другое, куда более серьезное препятствие. Для членства в НАТО, напомним в который уже раз, необходимо иметь или выход в открытое море (замкнутый Каспий не считается), или протяжённую границу с одним из членов блока. То есть вступить в НАТО Азербайджан может, или дождавшись вступления в альянс Грузии, или деблокировав каким-то образом Нахчыван. Озвучивать такого рода заявку, зная, что в Брюсселе её принять при всём желании не смогут, но зато уже на Баку обрушится гнев Москвы — не самая умная тактика.
Но при этом у Азербайджана в активе уже подписанная Шушинская декларация, которая закрепила военный союз Баку и Анкары — а Турция, напомним, входит в НАТО и является «основообразующим элементом» его южного фланга. Более того, Азербайджан открыто объявил о стремлении довести свою армию до стандартов турецких вооруженных сил, а это уже стандарты НАТО. Азербайджанская армия, по мнению многих экспертов, ближе к стандартам НАТО, чем, например, грузинская — при том что Грузия официально заявила о желании вступить в альянс. Кроме Турции, у нашей страны подписано около 10 соглашений о стратегическом партнёрстве со странами, которые входят не только в Евросоюз, но и в НАТО.
Наконец, лучше не забывать, что Азербайджан принимал активное участие в миротворческих операциях НАТО — на Балканах, в Ираке, в Афганистане. В ходе операций НАТО в Ираке и Афганистане логистическая поддержка Азербайджана, использование воздушного пространства нашей страны и азербайджанских аэропортов имело ключевое значение. Более того, ряд экспертов уверены: армянские ракетные удары по Гяндже, одну из целей которых армянские агрессоры открыто называли Гянджинский аэропорт, были нацелены и на важнейший для НАТО воздушный коридор.
Сегодня натовский контингент из Афганистана ушёл. Но интерес Североатлантического альянса к Азербайджану это обстоятельство не снизило. Достаточно вспомнить июньские встречи в штаб-квартире НАТО помощника президента Азербайджана Хикмета Гаджиева. А в марте нынешнего года нашу страну посещал генсек альянса Йенс Столтенберг. И вот некоторые детали того визита оказались весьма информативны. Азербайджан был единственной страной в кавказском турне Столтенберга, где глава НАТО встречался не только с президентом или премьером, но и провёл отдельную встречу с министром обороны. Победа Азербайджана в Карабахе оказалась наглядной демонстрацией того, как изменился в регионе военный расклад сил. Более того, именно в ходе того визита Столтенберг обозначил роль Азербайджана в энергетической безопасности стран НАТО.
Словом, Азербайджан, который входит в Движение неприсоединения и проводит действительно многовекторную политику, был и остаётся ценным партнёром Североатлантического альянса. И это хорошо понимают и в Брюсселе, и в Вашингтоне.
Нурани
