В среду случилось то, чего даже пару недель назад нельзя было предвидеть: американские фондовые индексы на закрытии торгов провалились более чем на 20% от достигнутых в феврале исторических максимумов, тем самым убедив даже заядлых оптимистов в практической неизбежности масштабной рецессии. Замечу: это произошло в условиях, когда все американские гособлигации имеют доходность ниже 1% годовых, безработица составляет 3,5% от трудоспособного населения и находится на минимальных значениях с 1969 года, а экономика в феврале создала рекордное за последние десять лет число рабочих мест. Причинами феерического обвала стали действия правительств различных стран: сначала Китай начал бороться с эпидемией необычного гриппа методами, которые остановили практически всякую экономическую активность в шести крупных провинциях, парализовали энергетику и транспорт, а затем подобную же панику стали сеять европейские и американские власти, а также Всемирная организация здравоохранения и другие международные институции.
Потом свою лепту внесли Россия и Саудовская Аравия, не договорившиеся о продлении критически важной сделки по нефти. Уронив основные фондовые индексы и обрушив цены на сырье до многолетних минимальных значений, эти замечательные управленцы поставили мир, потерявший 4200 человек из-за распространяющейся эпидемии (напомню, за эту зиму от обычного гриппа только в США, по данным Centers for Disease Control and Prevention, умерли 20 тыс. человек) на грань экономической катастрофы.
Современная мировая экономика – это экономика ожиданий и субъективных оценок, быстро реагирующая на изменение представлений о будущих доходах, ценах и котировках. Практически два месяца с момента начала эпидемии рынки держались достаточно уверенно: максимальные значения на биржах в Нью-Йорке были достигнуты в середине февраля, а обвал начался лишь в двадцатых числах прошлого месяца. Учитывая, что экономический подъем по состоянию на середину февраля продолжался уже 128 месяцев, что намного больше средних значений за последние десятилетия, власти должны были бы действовать предельно осторожно, стремясь прежде всего выявить инфицированных (их можно было, например, привлекать в госпитали обещанием значительного материального вознаграждения в случае подтверждения заражения) и изолировать их, а не иммобилизовывать миллионы людей, практически уничтожая многие отрасли экономики.
Возникший в конце прошлого года коронавирус, на мой взгляд, представляет собой очередную инфекцию, которой переболеют десятки миллионов человек – большинство из них в крайне легкой и недиагностированной форме – и которая только укрепит сопротивляемость популяции к последующим эпидемиям. Поэтому бороться с ней можно не карантинами, а высокоэффективным и быстро начатым лечением, которое в новых условиях будет как раз затруднено (мало кто сейчас признается, что находился, например, в Италии, приезжая в родную страну). Однако власти повсюду в мире сделали иной выбор (я бы даже сказал, что если в России сейчас стремятся замалчивать масштаб эпидемии, то поступают совершенно рационально) – и сейчас мы пожинаем его последствия.
В сложившейся ситуации проигравшими оказываются все. Есть, конечно, и «светлые пятна» – так, например, кризису радуются крупные ритейлеры, успешно сбывающие крупы, моющие средства и туалетную бумагу; онлайн-сервисы типа Amazon и HBO, фильмы которых сидящие дома люди смотрят чуть ли не сутками подряд; службы доставки готовой еды и некоторые иные компании – но всё это совершенно несравнимо с масштабами потерь в других секторах. Порой приходится слышать, что падение цен на нефть может «перезапустить» экономики развитых стран – но это чистая иллюзия.
В Европе цена бензина определяется акцизами: с 1999 по 2011 год цена нефти выросла более чем в 10 раз, а цена бензина во Франции увеличилась лишь на 48%, и, наоборот, к 2017 году «чёрное золото» скорректировалось вдвое, а бензин подешевел на 12%, так что тут мало чего изменится, даже если нефть упадет ниже $10 за баррель. В США цены намного более гибкие – и страна потребляет огромное количество топлива – почти 9,3 млн баррелей в день (142,3 млрд галлонов за прошлый год). Если исходить из средней стоимости в 2019 году в $2,55 за галлон и предположить, что она может упасть пропорционально (т.е. на 40%), окажется: американцы способны сэкономить до $150 млрд за год. Для сравнения скажем: падение рынков в этот понедельник сократило активы американских инвесторов (среди которых были и главные пенсионные фонды) на… $2,35 трлн – то есть потребители за пятнадцать лет не компенсируют дешевым бензином сбережения, которые потеряли за один день.
Оценивая произошедшее на глобальных рынках за последние три недели, я считаю, что в случившемся виноваты лидеры всех крупных стран мира. Некоторые ошибки можно счесть более непростительными: тот же Владимир Путин стал тут несомненным чемпионом, пытаясь «выдавить» американскую сланцевую нефть с европейских рынков за счет разрыва сделки ОПЕК. С 2007 по 2019 год Россия увеличила объем добычи (потратив на это, замечу, десятки миллиардов долларов) на 13,7%, или на 1,38 млн баррелей в сутки. За те же годы США нарастили производство в 2,24 раза, или на 8,51 млн баррелей в сутки, что, на минуточку, превышает весь объем российского дневного экспорта (все расчеты – по BP Statistical Review of World Energy 2019). Каким образом Россия, которая в лучшие годы увеличивала добычу на 100-120 тысяч баррелей в сутки, собирается выдавить американцев откуда бы то ни было, может выяснить только психиатр.
Серебряную медаль этого сомнительного первенства должен получить Си Цзиньпин, который карантинными мерами остановил работу значительной части китайской промышленности, вызвав, судя по всему, почти 30-процентный спад экономики в феврале (это видно как по потреблению энергоносителей, так и по индексу PMI, составившему 26,5). Товарищ Си не зря добился упоминания своего имени в Уставе Коммунистической партии Китая наряду с именем Мао Цзэдуна – квартального падения ВВП в Поднебесной не случалось как раз со времен, когда еще был жив Великий кормчий. Третьим, с краешку пьедестала почета, расположился Дональд Трамп, настаивавший (и по сути настоявший) на внеочередном снижении ставки ФРС 3 марта, которое скорее напугало, чем успокоило инвесторов, вызвав прямую аналогию с кризисом 2008 года, когда Федрезерв последний раз экстренно снижал ставку в промежутке между регулярными заседаниями Совета директоров. И, наконец, приз зрительских симпатий уезжает в Эр-Рияд принцу Мохаммеду бен Салману, который не простил российскому руководству выхода из сделки ОПЕК+, и вместо того, чтобы сохранить согласие между остальными членами уменьшившегося консорциума, объявил о снижении цен на нефть для европейских и американских покупателей на $6-8 за баррель, чем, собственно, и обвалил в понедельник нефтяные рынки, запустив очередную волну биржевых распродаж.
Сейчас, похоже, возникла ситуация, в которой голос разума может исходить разве что от Бога, пока еще не прошедшего обряд иниц… легитимации в российской Конституции. Однако я должен заметить, что и на грешной земной тверди только что прозвучали голоса Хосе Луиса Сапатеро и Кевина Радда, в прошлом премьеров Испании и Австралии, призвавшиx как можно быстрее собрать заседание G20, сыгравшей чрезвычайно важную конструктивную роль в выработке согласованных мер по выходу мировой экономики из серьезного кризиса в 2008—2009 годах. Включающая в себя всех четырех главных героев разворачивающейся на наших глазах драмы, компания мировых лидеров могла бы как послать важный сигнал глобальным рынкам, так и снова, как одиннадцать лет назад, предложить скоординированные меры по борьбе с кризисом (к примеру, дезавуировать принятое только что Всемирной организацией здравоохранения решение о признании вспышек коронавируса глобальной пандемией и создать временный механизм регулирования цен на ресурсы таким образом, который позволил бы двум альфа-лидерам «энергетических сверхдержав» выйти из сложившегося цунцванга, сохранив лицо).
Повторю еще раз: кризис, который разворачивается на наших глазах, поистине уникален. В отличие от большинства других, которые были запущены безответственным поведением финансистов или инвесторов, он порожден исключительно действиями политиков и регуляторов. В отличие от многих прежних катаклизмов, он начался в фазе относительной хозяйственной устойчивости (безусловно, на рынках имелся существенный «навес» из спекулятивных денег, но он мог бы «сняться» небольшой коррекцией, которая сделала бы ситуацию еще более фундаментально здоровой); наконец, финансовые потрясения либо запущены после того, как были сняты самые серьезные противоречия между глобальными игроками (в частности, подписано соглашение между США и Китаем от 15 января), либо инициированы странами, чьи интересы совпадают в наиболее фундаментальных вопросах (как в случае с Россией и Саудовской Аравией). Именно его уникальность и оставляет шанс на то, что рукотворно созданные проблемы смогут быть урегулированы, пока глобальная экономическая катастрофа не станет реальностью.
Владимир Иноземцев
