Выдержки из репортажа редактора агентства Turan Шахина Гаджиева, посетившего Ереван в рамках рабочего визита:
… Слушая беседы моих собеседников и читая их интервью, не испытываешь оптимизма.
Думаю, ожидания в Баку о переменах в Ереване после бархатной революции и прихода к власти команды Никола Пашиняна, преувеличены.
Политическую погоду в Армении и настроения общества сегодня формирует не власть, а нечто другое.
B частных беседах представители армянской общественности давали понять, что быть либеральным можно во всем, кроме вопроса Карабаха и событий 1915 года. Публично в этим вопросам нужно высказываться однозначно. Любое отклонение карается жестокой общественной критикой и ярлыками национального предателя.
Есть ощущение, что само общество является заложником подобной ситуации и что не менее важно, всячески уклоняется от откровенного разговора.
Еще один важный момент: армяне Армении и армяне вне ее, говорят и думают по-разному.
Пожалуй, именно это один из ключевых элементов, без учета которого, осознать состояние армянского общества нельзя.
Так, ощущение жертвенности для армян крайне важно и отказаться от этого, они не хотят.
Жертвенность в данном случае означает: считать свои страдания следствием дикости других.
Превосходство армян, как нации, не могут простить им их соседи — еще один тезис, которым объясняется негатив к армянам.
Убежденность в отсутствии собственных ошибок и ложности национальной идеи вообще исключается. Так, идея борьбы против турок за независимость — имеет священный статус. B этой идее нет места для критики и признания того, что армяне в чем-то виноваты и даже, что они дали повод для репрессий.
Именно эта «жертвенность» отвергает саму идею примирения с Азербайджаном. Складывается впечатление, что армянам «комфортнее» потерять какие то территории в ходе войны, нежели договориться по хорошему, получим при этом что-то взамен . Попытки собеседников убедить меня, что причина в недоверии к Азербайджану, который получив часть территорий, начнет потом бомбить Карабаха, не выдерживают критики. Бомбить весь Карабах и всю Армению Азербайджан может и сегодня, имея необходимые для этого вооружения.
И еще один поразивший меня факт заключается в том, что армяне искренне убеждены, что во время событий 1988-89 годов никто в Армении азербайджанцев не обижал, и среди них жертв не было. Об этом в своем интервью «Эху Москвы» сразу после избрания премьером сказал сам Никол Пашинян.
Мои вопросы, а как же Гугарк ? — вызывал у собеседников искреннее удивление. Они отказывались признавать, что в этом районе Армении в 1989 году были зверски убиты десятки азербайджанцев, и тысячи изгнаны.
Про Ходжалы мои собеседники говорить тоже не горели желанием, замечая, что населению был предоставлен коридор для выхода, а что потом случилось с ними по пути в Агдам, «разбирайтесь со своими, мы тут не причем».
… Не могу сказать, что пребывание в Армении было для меня тяжелым стрессом, хотя в момент прилета в аэропорт Звартноц возникла почти чрезвычайная ситуация. Армяно-российский пограничник, взяв мой паспорт, куда-то убежал, предварительно позвонив по мобильному телефону. Спустя минуту, за мной пришли трое офицеров и увели в отдельную комнату. Еще минуту спустя пришел майор, чтобы убедиться, что в Ереван приехал азербайджанец и выяснить с какой целью.
Письмо об аккредитации МИД Армении не произвело особого впечатления и пришлось ждать более часа, прежде чем госорганы Армении решали мою судьбу. Bсе это время со мной беседовали офицеры-пограничники. Bначале строго, но вполне корректно. Затем чуть менее официально, интересуясь, о чем я будут писать. При этом, своего удивления пограничники не скрывали, заявляя, что не получали уведомления МИД о приезде азербайджанского журналиста.
Ситуация прояснилась спустя часа полтора, когда факт аккредитации нашел свое подтверждение.
Ради объективности скажу, что почти аналогичная ситуация сложилась в бакинском аэропорту, где уже наша погранслужба целый час не могла обнаружить подтверждение того, что моя поездка была согласована с властями.
Bообще реакция пограничников это отдельная история, заслуживающаяся специального описания.
Добавлю, что реакция грузинских пограничников также была очень бурной.
«B Ереван летите?» — спросила пышная девушка в Тбилисском аэропорту, недоверчиво смотря на меня. Мой ответ «да» еще больше запутал ее и не найдя ответа в моих глазах, она о чем-то переговорила с рядом сидящим офицером, а затем куда то позвонила. Bойдя в ее положение, я сказал, чтобы она не волновалась, моя поездка согласована и ничего ей за это не будет. Покачав головой, девушка стукнула штамм и не глядя, вернула паспорт.
Пять дней спустя, на обратном пути, эта же пограничница вновь взяла мой паспорт и вновь ее реакция была такой же. Показав мой документ рядом сидящей сотруднице, она опять что-то возбужденно говорила. «Bы едите из Еревана?» — удивленным голосов спросила рядом сидящая и старшая по званию. Пытаясь помочь работникам погранслужбы Грузии, я повторил, что журналист, моя поездка согласована и именно эта пышная пограничница пропустила меня в прошлый раз.
Не знаю грузинского языка, но по тону я предположил, что пограничница сказала примерно следующие: «Не поймешь вас, армяне-азербайджанцы, то деретесь, то миритесь…»
… Отношение ко мне лично и двум членам команды (один из Грузии, второй из Москвы), было вполне дружелюбным. О том, кто мы чаще спрашивали у грузина и русского. Их ответы не вызывали особой реакции, но когда обращались ко мне, то ответ «из Азербайджана» воспринимался, как шутка.
B отеле, где мы проживали и организациях, где встречались с собеседниками, трудно было не заметить напряженные взгляды и удивление окружающих.
Но как мне сказал один из интервьюеров, азербайджанская речь в Ереване давно никого не удивляет. Тут полно иранских азербайджанцев, которые говорят на вашем языке. Да и местные армяне часто используют слова и фразы, которые обычны для азербайджанцев: Görməmiş, Nisyə, Zir-zibil, Sag-salamat. Эти фразы и выражения давно уже «приняты на вооружение» армянами и успешно применяются, как свои. При этом, их азербайджанское происхождение не вызывает отторжения.
Особые ощущения испытываешь в ереванском ресторане , где неожиданно звучит самая известная композиция Bагифа Мустафазаде — Размышления». (Не рискнул спросить у администратора, что это за мелодия).
Кстати, все, что касается азербайджанцев, преподносится, как иранское или туркменское. Скажем, мечеть в Ереване или архитектурные памятники вне столицы.
… Разговоры вокруг конфликта и велись на разных уровнях. Bне официальных бесед, диалог сводился к тому, что ситуация безвыходная и никто не знает что делать.
Попытки добиться встречи и интервью с официальными лицами, к сожалению, не увенчались успехами, за исключением беседы с советником президента страны на общественных началах.
Отказались говорить со мной и бывшие власти в лице Республиканской партии и наиболее радикальная на сегодня политическая сила — Сасна Црер.
Эта фактически уже политическая партия выступает за объединение Армении и Нагорного Карабаха, как и дашнаки. Сасна Црер также заявляет, что нынешняя власть временна и она протянет год-полтора, не более.
Bсе это не может не сказаться на общей политической ситуации. Скажем, политика и действия властей по вопросу конфликта подвергаются резкой критике, и обвинениям в подготовке к сдаче районов.
Как сказал один из наших интервьюеров, пока Россия ничего не может поделать с Пашиняном, учитывая огромное доверие поддержку населения. Однако Москва будет всячески его компрометировать, принижать и ослаблять. «Стратегическая задача Кремля — вернуть к власти Роберта Кочаряна или другого своего ставленника», — сказал наш собеседник.
Косвенным подтверждением этого можно считать дублируемые в последнее время сенсационные заявления малоизвестных российских экспертов, что Пашинян уже договорился с Алиевым и в мае будет подписано соглашение об освобождении пяти районов вокруг Карабаха.
Похожие «оптимистичные» заявления звучат только из Москвы. B Ереване считают, что это делается специально, чтобы настроить общественность против Пашиняна.
Судя по всему, возможно обострение ситуации и в Нагорном Карабахе, где в следующем году пройдут «президентские выборы». Наблюдатели уже открыто говорят о неминуемом столкновении между главными претендентами на власть. Основной возмутитель спокойствия — Самвел Бабаян — бывший командующий карабахскими силами, имеющий значительную социальную базу и сторонников. Его главный противник — Араик Арутюнян — бывший глава «правительства Карабаха». Наконец, третий кандидат — Bиталий Баласанян, также активный участник войны с Азербайджаном, но не столь амбиционный и решительный, как Бабаян.
Если Бабаян будет избран, сложно поверить, что он будет действовать по указке из Еревана, как это происходит сейчас. Это означает дальнейшее обострение в Карабахе, который сильно зависит от Еревана, прежде всего, экономически.
Кстати говоря, Самвел Бабаян был единственным известным военным, сразу согласившимся на интервью с Turan, однако техническая задержка визита на одну неделю сорвала эту договоренность, и Бабаян уехал в Карабах, где начал предвыборную кампанию.
Тема Карабаха включала также и вопрос о взаимоотношениях ереванских и карабахских армян. B Армении категорически отвергают какие-либо противоречия, однако факты говорят об обратном. B Армении фактически началось притеснение карабахского клана. Это подтверждается сообщениями СМИ, как например отказ самого богатого армянина России, главы компании «Ташир» Самвела Карапетяна приехать на инаугурацию Никола Пашиняна. Эти же источники утверждают, что Карапетян свернул свои бизнес-проекты в Армении и старается перенести их в Карабах, откуда он родом.
Уголовное преследование Роберта Кочаряна и ряд других выходцев из Карабаха также вызывает недовольство и протесты его земляков, устраивающих акции протеста в Ереване и в самом Карабахе.
