Обострение конфликта на Ближнем Востоке вернуло внимание политических и экспертных кругов к вопросу о роли третьих стран в переговорах между Ираном и США. В условиях сложных региональных раскладов и растущего влияния Китая обсуждается возможность участия Пекина в качестве посредника, способного продвигать дипломатическое урегулирование и снижать риск эскалации. Политолог Сахиль Искандеров в комментарии Minval Politika отметил, что Китай имеет потенциал для такой роли, однако путь к успеху крайне сложен и требует согласованных действий всех сторон.
«Гипотетически у Пекина есть возможность выступить посредником для нормализации взаимоотношений между США и Ираном, а также Израилем», — считает Искандеров.
Он напоминает, что еще до прошлогодней июньской войны Китай уже участвовал в закулисных переговорах между Ираном и Израилем, а также активно содействовал нормализации отношений между Ираном и Саудовской Аравией.
«Эти встречи не афишировались, но факт их проведения показывал, что Китай целенаправленно укрепляет свое влияние на Ближнем Востоке. Пекин использует дипломатические шаги как инструмент наращивания геополитического веса», —пояснил эксперт.
При этом политолог подчеркнул, что посредничество Китая сопряжено с рядом трудностей: «Посреднику приходится балансировать между противоречивыми интересами США и Ирана. Весь вопрос в том, захочет ли Пекин участвовать в таком процессе и сможет ли добиться результата. Дипломатия в таких условиях — тонкая работа, где любое действие может быть неправильно истолковано одной из сторон».
При этом эксперт указал на уникальные преимущества КНР: «Китай — экономический и военный гигант, обладающий растущим ядерным потенциалом. Экономическое влияние поддерживается инвестициями и торговыми связями с Ираном. Даже в условиях напряженности в Ормузском проливе экспорт иранской нефти в Китай не снижался, а напротив, рос. Это создает инструмент давления и возможность использовать экономические рычаги в переговорах».
Тем не менее, считает собеседник, ограничения Пекина очевидны: «США будут внимательно отслеживать любые дипломатические шаги Китая и при необходимости блокировать их. Китай поддерживает Иран экономически и политически, но никогда не вступит в прямой военный конфликт с США ради своих союзников. Любая попытка Пекина усилить влияние должна быть взвешенной».
Искандеров также оценил роль других возможных посредников.
«Очень существенную роль могут сыграть Турция и Оман. Тегеран заинтересован в участии Турции, а Оман напрямую связан с регулированием движения судов по Ормузскому проливу. Это делает их участие критически важным для стабильности региона. Катар же, учитывая историческое противостояние с Ираном, рассматривать как полноценного посредника сложно», — пояснил он.
Особое внимание эксперт уделил дипломатическим маневрам Ирана: «Требования Тегерана о компенсации ущерба — это в первую очередь дипломатический ход. Иран хочет показать внутренней аудитории, что защищает свои интересы, а также сформировать имидж на международной арене. В реальности США и Израиль вряд ли пойдут на выплаты, поэтому этот вопрос не станет главным препятствием для начала переговоров».
Эксперт также обратил внимание и на ограничения, которые США накладывают на процесс посредничества: «Американская сторона всегда рассматривает посредника как гаранта своих интересов. Любая страна, выступающая посредником, должна учитывать интересы США, что делает задачу Китая еще более сложной. Пекин вряд ли согласится действовать исключительно в интересах одной из сторон».
Он подчеркнул, что дипломатическая активность Китая не приведет к кардинальной смене глобального расклада.
«Даже если посреднические усилия Китая будут успешны, это не означает, что Китай получит перевес над США или устранит причины конфликта. Геополитическая борьба между мировыми державами продолжается, и посредничество в одном регионе не решает глобальных противоречий», — убежден политолог.
При этом собеседник указал на долгосрочные возможности для Пекина.
«Посредничество позволяет Китаю укрепить позиции, получить влияние на ключевых игроков региона и использовать экономические и дипломатические инструменты для продвижения своих интересов. Китай умеет превращать дипломатические усилия в геополитические дивиденды. На Ближнем Востоке это проявляется в поддержке экономических связей, участии в переговорах и продвижении региональных инициатив», — пояснил эксперт.
Кроме того, Искандеров отметил, что участие Китая в переговорах может иметь непредсказуемые последствия для региональной динамики: «Если Пекин будет активно участвовать в урегулировании конфликта, это может усилить конкуренцию с США на Ближнем Востоке, но одновременно даст возможность ограничить эскалацию и создать условия для более стабильного диалога между сторонами. Важно, чтобы посредничество оставалось нейтральным, а не превращалось в инструмент давления на какую-либо из сторон».
Таким образом, считает собеседник, Китай обладает ресурсами и опытом, чтобы сыграть значимую роль в переговорах между Ираном и США, но успешное посредничество зависит от множества факторов: готовности сторон идти на компромиссы, учета интересов третьих стран и способности Пекина сохранять баланс между противоречивыми геополитическими интересами.
Как отмечает Искандеров, «путь к миру на Ближнем Востоке через посредничество Китая сложен и многоступенчат, но его потенциал и возможности очевидны».
