Сегодня многие представители общественности — политики, деятели культуры, журналисты, говорят о памяти, о том, как это важно – знать свою историю. Но засекречивание важнейших архивных документов — это попытка сделать нашу память избирательной, ибо папки с именами миллионов репрессированных в советских концлагерях, говорят сами за себя.
Страны Восточной Европы и Прибалтики уже раскрывают эти архивы. В 1992 году и у нас в Азербайджане во времена правления Народного фронта была попытка рассекречивания архивов КГБ Азербайджана, но по определенным причинам инициатива была заблокирована.
Собеседник Minval.az – глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов считает, что архивы КГБ необходимо рассекречивать. Понятно, что не всех надо туда пускать.
— Латвия стала очередной постсоветской республикой, которая на днях рассекретила архивы КГБ. Постсоветские страны скоро отметят 30-летие со дня обретения независимости, однако в вопросе рассекречивания архивов КГБ наблюдается определенное «торможение». С чем это связано?
— В случае с Латвией, особенность рассекречивания архивов КГБ заключается в том, что они обнародовали также документы, касающиеся лиц, с момента смерти которых, не минуло 30 лет. Рассекречены материалы, связанные с агентурой КГБ, вплоть до 1991 года, то есть до недавнего времени. Действия правительства Латвии опираются на определенную государственную политику: они предали гласности вопросы, связанные с агентурной работой. То же самое происходило в других прибалтийских странах. Такое же отношения было в отношении восточногерманской спецслужбы «Штази».
А у нас агенты КГБ продолжают работать среди нас, точно также как они действовали почти 27 лет тому назад. Даже когда у власти были «фронтовики», которые больше всех говорили об агентах КГБ, о необходимости обнародовать архивы, они сами были в числе тех, кто эти самые архивы взял под охрану. Когда в те дни еще не был захвачен президентский дворец, уже несколько членов Народного фронта Азербайджана опечатали архивы агентуры КГБ, и за год деятельности правительства «фронтовиков» эти архивы остались не рассекреченными, хотя некоторые оппозиционеры в тот период демонстративно требовали предать эти архивы гласности.
Несколько лет тому назад были внесены изменения в законодательство, касающиеся архивов. Согласно изменениям, при завершении срока секретности документа, спецслужбы вправе не обнародовать определенные документы, держать под замком, если посчитают, что это повредит тем, кто с ними сотрудничал. Либо их обнародование может нанести вред оперативно-розыскной или разведывательной деятельности.
— Те, кто выступает против рассекречивания архивов спецслужб, утверждают, что это приведет к раскрытию информации, которая касается многих известных и уважаемых лиц в стране. Некоторые из них живы до сих пор. Как вы считаете, настало ли время для рассекречивания архивов КГБ Аз.ССР? Или все же еще рано поднимать этот вопрос?
— Считаю, что рассекречивание архивов КГБ может таить неприятные сюрпризы. Уже сложился Олимп наших литераторов, общественных деятелей периода СССР. И если выяснится, что они в 30-40 –х годах и позднее «стучали» на своих коллег, это вызовет болезненную дискуссию. Хотя считаю, что рассекречивание информации могло бы сыграть и позитивную роль. Дело в том, что в нас до сих пор въелся «страх 1937 года». Его нужно изжить. Что касается архивов, которым уже 50-80 лет, их нужно в любом случае рассекретить. Даже если они таят в себе неприятные сюрпризы.
— Помимо информации, касающиеся «стукачей», что еще могут скрывать архивы КГБ?
— К примеру, информация, касающаяся поддержки Советским союзом так называемых «революционных» движений в капиталистическом мире, окружавшим СССР. Сегодня некоторые из этих движений считаются террористическими. Все это может вызвать международный скандал, хотя наше правительство не ответственно за то, что происходило в период существования Советского Союза.
— По сей день у нас иногда происходят убийства, связанные с т.н. «кровной местью». Не приведет ли раскрытие архивов КГБ к тому, что найдутся «горячие головы», желающие отомстить «стукачу» за своих погибших в годы репрессий близких родственников?
— Есть вероятность того, что если этот человек, о котором идет речь в документе, еще жив, кто-то решит отомстить ему. Вероятность того, что кто-то решит отомстить сыну «стукача» уже чисто гипотетическая. А внукам или правнукам вообще никто не станет мстить.
— Некоторые пользователи социальной сети, неоднократно обсуждая тему рассекречивания архивов советских спецслужб, не исключают того, что архивы давно уже подвергли «чистке». Насколько это соответствует действительности? Можно ли на все сто процентов утверждать, что все, что скрыто от людских глаз в архивах КГБ, правда?
— То, что в оригинальных архивах содержится правдивая информация, в этом нет оснований для сомнения. Одно дело, если какая-та версия выдвигается для публики, и иное, когда что-то предназначено для внутреннего пользования. Приведу пример. Когда в 1991 году Компартия заявила о своем роспуске, архивы этих органов отправили на хранение. Рабочие, переносившие архивы, симпатизировали НФА, несколько папок «зажали», у меня была возможность ознакомиться с этими документами. Они содержали персональные дела простых коммунистов, которые массово сжигали свои партийные билеты после «кровавого января» 1990 года. Однако численность Компартии от этого не уменьшилась. Потом многие «восстановили» свои партбилеты. В той папке, о которой я упомянул выше, хранились десятки заявлений, авторы которых утверждали, мол, «потеряли» партбилет, когда, к примеру, пользовались общественным транспортом, и так далее, и просили восстановить документ.
Было всего пару случаев, когда разбирали чье-то персональное дело, и человек заявлял, что не хочет иметь дело с «кровавой» Компартией. И их исключали как «чуждый» элемент. Если эти документы опубликуют, а многие из них живы до сих пор, им будет стыдно за то, как они тогда «геройствовали», а позднее, так позорно возвращали себе партбилеты.
Но тем не менее архивы КГБ необходимо рассекречивать. Понятно, что не всех надо туда пускать. Сегодня актуальна необходимость сформирования определенной культуры цитирования этих документов. Заметьте, я не говорю о цензуре. Я говорю о том, как их цитировать, чтобы правда не превратилась в полуправду.
Бахтияр Сафаров
