Рост национализма может привести к распаду ИРИ
Спорт должен быть вне политики — эту «установку» любят повторять все. Политическая агитация на стадионах во время важных спортивных соревнований запрещена. Но в реальности этому правилу следуют далеко не все. И не всегда.
Вот и во время матча на одном из тегеранских стадионов между футбольными клубами «Персеполис» из Тегерана и «Трактор Сази» из провинции Восточный Азербайджан произошел инцидент. Болельщики «Персеполиса», чтобы досадить тем, кто поддерживал азербайджанскую команду, развернули плакат с надписью «Арцах» на фарси. Азербайджанских болельщиков это по понятным причинам возмутило до глубины души.
Здесь нужно небольшое пояснение. Футбольные болельщики —народ весьма радикальный. Обидные «кричалки» и оскорбительные слоганы здесь в порядке вещей, желание уязвить соперника побольнее — тем более. А в Иране футбольные страсти накладываются еще и на такую взрывоопасную и болезненную тему, как взаимоотношения персов с этническими меньшинствами, и еще в условиях и клерикального, и национального гнета. Так или иначе, матчи между «Трактором Сази» и «Персеполисом» очень часто проходят в весьма напряженной атмосфере, азербайджанские болельщики озвучивают лозунги в поддержку Азербайджана (затем их при трансляции старательно вырезает иранское телевидение), фанаты «Персеполиса» в ответ озвучивают оскорбительные слоганы в адрес южных азербайджанцев.
Но на сей раз речь шла уже не просто об «обмене любезностями» на футбольных трибунах, где действительно можно услышать много чего интересного. Болельщики «Персеполиса» поддержали оккупацию азербайджанских земель и оккупационный режим, созданный в Карабахе. Но иранская полиция, которая доблестно вылавливает на улицах Тегерана женщин, у которых из-под платка видны волосы или губы накрашены яркой помадой, на сей раз вмешиваться не стала. Несколько депутатов меджлиса (парламента) Ирана поторопились заявить, что инцидент, вполне возможно, представлял собой провокацию, за которой стояли власти Армении.
Здесь уместно поинтересоваться у уважаемых депутатов: какой свободой рук в Иране пользуются власти и дипломаты этой самой Армении, если им по силам организовывать такого рода акции? Да еще в поддержку силовой перекройки границ? Все это звучит особенно актуально в то время, когда Иран открыто и не таясь сотрудничает с Арменией, а в Ереване всеми силами упираются в ответ на призыв США поддержать международные санкции и даже озвучивают планы и надежды, что если Армения, вопреки призывам США, откажется закрыть границу с Ираном, то в Тегеране ее вознаградят за это именно «признанием Карабаха». Бред, конечно, но будем реалистами: даже бред редко появляется на пустом месте. Он чаще всего пусть в искаженном и гипертрофированном виде, но все же отражает действительность. И вот в этой действительности сотрудничество Ирана и Армении — это, без сомнения, дружба против Азербайджана. Где сплелось многое, начиная от «исторического» соперничества и заканчивая опасениями, как повлияет успех независимого Азербайджана на настроения в Тебризе, Мараге, Ардебиле…
Но самое тревожное, «армянская» версия, выдвинутая уважаемыми депутатами меджлиса, более всего напоминает попытку увести внимание общественности в сторону от куда более тревожного процесса — опасного роста в Иране того самого персидского шовинизма. Главной «мишенью» которого является прежде всего азербайджанский этнос Ирана.
Здесь нужно пояснение. Персидский национализм был основной идеологией Ирана во времена правления династии Пехлеви. Последний шах Ирана, Мохаммед Реза, который лично руководил подавлением национального движения в Южном Азербайджане в 1946 году, уже в семидесятые годы устраивал пышные военные парады в Персеполисе, на развалинах столицы древней Персии. Излишне напоминать, что все это сопровождалось жесточайшим национальным гнетом, в том числе, вернее, прежде всего в отношении азербайджанцев. Антишахская революция 1979 года положения азербайджанцев по сути дела не изменила — разве что ко всем прочим проблемам добавился еще и фанатичный клерикализм.
После падения «павлиньего трона» иранской монархии о персидских националистах подзабыли. Но уже в «нулевые», когда в иранском обществе стала давать о себе знать усталость от того самого «исламского режима», националисты вновь напомнили о себе. Вначале они воспринимались как жесткая и весьма опасная оппозиция правящей «муллократии». Во-первых, среди них было немало сторонников реставрации династии Пехлеви. А во-вторых, идеология персидских националистов крепко замешана на величии древнеперсидской империи, в то время как «муллократия» предписывала считать всю доисламскую эпоху «джахилийя», то есть «эпохой невежества». Во всяком случае, в 2009 году, когда в Иране были сфальсифицированы президентские выборы, протесты охватили не только отличающийся своим вольнодумством Азербайджан — не на шутку «полыхнуло» и в Ширазе, не говоря о Тегеране.
Но теперь, похоже, ситуация постепенно меняется. И судя по многим косвенным признакам, в то время как в Иране набирает популярность требование «вернуть мулл в мечети» и вернуться к светским нормам, наиболее прагматичная часть той же «муллократии» (а к ней, пусть и с натяжкой, можно отнести и нынешнего президента ИРИ Хасана Роухани) уже начинает задумываться: а что дальше? Как долго в Иране можно будет удерживать нынешнюю идеологию в качестве «правящей»? И пока одни готовятся «переобуваться в пируэте», а другие «всего-навсего» расширяют социальную базу режима, нынешние власти в Иране открыто заигрывают с националистами, пытаясь превратить их из своих противников в союзников. Вряд ли стоит напоминать, какую опасность это представляет для азербайджанской стороны, в особенности на фоне готовности Тегерана «дружить против Азербайджана» с Арменией. Но не стоит забывать и о другом: ставка на национализм в многонациональных государствах — дело весьма опасное. Подобные игры могут закончиться дезинтеграцией Ирана. Тем более что национальное движение дает о себе знать и в Белуджистане, и среди арабов Ахваза, и в других регионах. Так что для кого на самом деле представляет наибольшую опасность персидский национализм — вопрос открытый. Вернее сказать, риторический.
Нурани, политический обозреватель
