Блиц-интервью Minval.az с экс-президентом Азербайджана Аязом Муталибовым.
– Господин Муталибов, как известно, сегодня Азербайджан отмечает 25-ю годовщину оккупации Шуши Арменией. Как считаете, насколько близки сегодня перспективы деоккупации азербайджанских территорий с учетом нынешнего этапа урегулирования конфликта?
– Это серьезная проблема, которая существует до сих пор. Решение этой проблемы требует время, а также того, чтобы мы защищали одну и ту же концепцию, чтобы не было разногласий в вопросе возвращения наших территорий, и вообще, в отношении к Нагорному Карабаху. Но, к сожалению, в сравнении с тем периодом, когда мы обладали большей свободой в борьбе за Нагорный Карабах, в настоящие время имеются трудности. Трудности в плане того, что мы не можем без оглядки на западное, международное общественное мнение, делать то, что следовало сделать давно - силовым методом вернуть территории, восстановить законную целостность страны. Этого никто нам не может запретить. Но сегодня бытует мнение, — и оно отчасти правильное, — что международное сообщество, с учетом сложившейся геополитической ситуации, не станет поддерживать силовые акты Азербайджана по восстановлению своей территориальной целостности. Это и есть пример упущенных возможностей за эти 25 лет. А когда все это начиналось, мы были в составе СССР, затем уже приобрели независимость, порою возникали моменты, когда можно было бы рискнуть и вернуть себе то, что никто не смог бы опротестовать.
— В минувшую субботу в Баку впервые заявили о том, что всенародное голосование на территории Азербайджана может состояться только в соответствии с требованиями азербайджанской Конституции. Когда процесс решения конфликта достигнет уровня, требующего референдума, тогда весь азербайджанский народ сможет в нем участвовать. Об этом сказал замминистра иностранных дел Араз Азимов. Как вы прокомментируете это?
— Я полностью поддерживаю это заявление, потому что оно является логичным. А логика простая: Нагорный Карабах всегда был в составе Азербайджана, и все то, что происходит сейчас там – имеет прямое отношение к нашей стране, подведомственно Баку. И в этом отношении Азимов прав.
– А как вы относитесь к заявлению российского политолога и философа Александра Дугина о том, что «признание территориальной целостности Азербайджана Россией — очень серьезно». По его мнению, территориальная целостность постсоветского государства зависит от России.
– Я бы не сказал, что стоит называть Россию гарантом независимости, территориальной целостности Азербайджана. Но то, что Россия в карабахском урегулировании имеет определенное влияние – этого нельзя отрицать. Нет, мы сегодня независимы от России, мы равноправные партнеры по СНГ и этим, думаю, все сказано. Конечно, в интересах нашего народа иметь достаточно хорошие, дружественные отношения с Россией. Эта страна — наш большой сосед, и мы не можем игнорировать этот факт. И президент нашей страны Ильхам Алиев проводит сегодня политику, которую я, между прочим, полностью одобряю — по отношению к русскому языку, нашей истории, к отношениям между Баку и Москвой. Мы дружеские страны, но мы не можем соблюдать интересы России и игнорировать собственные. Интересы России заключаются в том, чтобы территория нашей страны не была бы использована в качестве плацдарма против нее третьей стороной. Они вправе ставить вопрос таким образом, а мы вправе его решать, исходя из наших национальных интересов.
— Что скажите относительно некоего «плана Лаврова» по Карабаху, который предусматривает возвращение 5 оккупированных районов Азербайджану Арменией?
– Пять оккупированных районов Армения обязана вернуть в соответствие с четырежды принятыми резолюциями ООН, согласно которым Армения признала страной–агрессором. К сожалению, до сих пор, это не претворилось в жизнь и по этому поводу четких заявлений не было. Нам сегодня говорят, что вернут нам некоторые районы… Возвращают наши же земли и при этом ставят условия – независимость Карабаху. Это неприемлемое решение, на мой взгляд.
— Кстати, пару лет назад вышла в свет книга Расима Агаева и Зардушта Али-заде «Азербайджан: конец второй Республики (1988-1993)», где рассматриваются события конца 1980-х и начала 1990-х годов. На наш взгляд, некоторые моменты книги, связанные с вашим периодом правления республикой, требуют дополнительных разъяснений. В частности, вызывает интерес рассуждения авторов о ваших взаимоотношениях с Вагифом Гусейновым (экс-председатель КГБ Азербайджанской ССР – ред.). Утверждается, что в то время официальные лица из вашего окружения начали кампанию травли против В.Гусейнова, а сам Гусейнов прямо говорил, что эта кампания против него была поднята непосредственно вами. Как вы относитесь к этому утверждению?
– Нет, я не могу никак согласиться с тем, что я проводил какую-либо кампанию против него. У меня были с ним очень хорошие доверительные отношения, как с профессиональной точки зрения, так и в личностном плане. Не было никакого отторжения, или поводов для конфронтации. Все это несостоятельные разговоры.
Были у него в процессе работы некоторые противостояния с руководством КГБ, были группировки, выступающие против него – да, я слышал об этом. Но то, что я занимался кампанией по травле, — нет, это не в моем характере.
— Авторы утверждают, что В.Гусейнов был важнейшей, ключевой фигурой, чуть ли не обеспечивающий стабильность ситуации в Республике. По их мнению, он обладал высоким авторитетом в народе, имел хорошие отношения со значительной частью секретариата, членами ЦК, у него был организаторский талант и способность убеждать людей. Все это превращало В.Гусейнова в ключевую фигуру, который смог бы воспротивиться и практически сорвать ваши планы по роспуску Компартии Азербайджана. Поэтому вам было необходимо избавится от него. Насколько это утверждение соответствует истине?
– Дело в том, что горькую судьбу Компартии в Азербайджане определил своей деятельностью на волне перестройки Михаил Горбачев. И не только в Азербайджане, в целом, по коммунистической системе им был нанесен удар. Горбачев часто говорил: «Многого, может быть, я не сделал, но переломить хребет Компартии – это я успел сделать, в этом моя заслуга». Поэтому я всегда лично выступал за то, чтобы не делить на белых и красных наше азербайджанское общество, столкнувшееся с очень серьезными проблемами на волне карабахского противостояния. Армянами был открыт один фронт и нельзя было допустить возникновение какого-либо нового фронта. Но, к сожалению, эта системность противостояния сыграла недобрую роль в отстаивании наших интересов в Нагорном Карабахе, и мы оказались перед лицом того, что до сих пор видим. Я, например, свою позицию объяснил, выступая на последней сессии Компартии страны. Я сказал, что никто не запрещает стать Компартии демократической, то есть не государственной, какой она была, а на волне демократизации общества, стать партией, которая вместе с другими партиями занимала бы политическую нишу Азербайджана. Вот и все. Время было такое, что процессы, которые протекали в стране – они были подконтрольные, они находились в центре внимания широкой общественности, в том числе Запада, который наблюдал за демократическими преобразованиями в СССР и аплодировал Горбачеву, который ломал все старое. Вот там и надо арестовывать всякие претензии. Ситуация, словом, была такая, что ни Вагиф Гусейной, ни Муталибов, ни кто–либо другой против течения и веления времени пойти не сумели бы. Нас просто не хватило бы.
Абсолютно неверно считать, что в В.Гусейнове я видел сильного противника и поэтому стремился изолировать или же отстранить его. Скажу вполне искренне, чтобы вы мне поверили. Накануне событий 20 января, Гусейнов зашел как-то ко мне, он тогда был председателем Госкомитета и сказал, что мне надо быть готовым, чтобы возглавить Компартию страны. В тот период мы должны были провести съезд. Я ему ответил тогда, что не согласен стать партийным руководителем Азербайджана и рекомендую сделать это ему, так как он был человеком опытным, старой закалки, коммунистом с принципами. Я сказал, что я больше хозяйственник, и буду помогать ему. На что он мне ответил, мол, нет, это неподъемный груз. Вот был такой разговор, он сам может подтвердить.
Minval.az
