В притче Гилберта Кита Честертона о заборе говорится: прежде чем сносить конструкцию, которая кажется бесполезной, следует понять, зачем ее вообще возвели. «Забор Честертона» долгое время был своего рода прописной истиной для определенного поколения американских консерваторов, однако Питер Наварро, главный идеолог торговой политики Дональда Трампа, похоже, об этом забыл. В новом докладе его подразделения в Белом доме под названием «Великая афера с реэкспортом» десятки стран — от Японии до Иордании — обвиняются в содействии китайскому заговору с целью обхода американских пошлин. Каким бы абсурдным ни выглядело это утверждение, документ весьма наглядно демонстрирует путаницу в представлениях администрации Трампа о международной торговле, пишет The Economist.
Начать стоит с «великого перераспределения» — так Наварро называет изменения, последовавшие за первой волной пошлин Трампа на китайские товары в 2018 году. Уже тогда сторонники свободной торговли предупреждали, что большой разрыв между тарифами для Китая и остального мира даст обратный эффект. Он создаст мощный стимул обходить пошлины — законными или незаконными способами — и одновременно будет сдерживать экономический рост. США прекрасно понимали эту проблему еще в 1940-х годах, когда сыграли ключевую роль в создании глобальной торговой системы, основанной на принципе недискриминации.
Однако Трамп все равно пошел по пути повышения тарифов. Разница между средней ставкой пошлин на товары из Китая и остального мира выросла с 0,9 процентного пункта в начале 2018 года до 29 пунктов в прошлом году. Результат оказался предсказуемым: доля Китая в американском импорте упала с 21% до 9%, тогда как поставки из других стран резко выросли. В экономиках-посредниках, таких как Вьетнам, Малайзия и Мексика, импорт из Китая и экспорт в США увеличивались одновременно. Теперь Трамп и Наварро столкнулись с проблемой, которую сами же и создали.
Наварро называет стремление воспользоваться более низкими тарифами «финансовым двигателем Великой аферы с реэкспортом», вторя прошлогодней угрозе Трампа ввести 40-процентную пошлину на «транзитные поставки». Под этим расплывчатым термином обычно подразумеваются китайские товары, направляемые в США через третьи страны.
Однако перестройка цепочек поставок таким образом, чтобы изменить страну происхождения товара и снизить размер пошлины, сама по себе не является мошенничеством — в отличие от сокрытия происхождения товара путем простой замены маркировки.
Традиционным юридическим критерием в США служит понятие «существенной переработки»: товар должен претерпеть «фундаментальное изменение формы, внешнего вида, природы или характера». Но четкой границы здесь нет. Большинство соглашений о свободной торговле содержат тщательно согласованные «правила происхождения» для каждой категории продукции. Как отмечает Дебора Элмс из сингапурского аналитического центра Hinrich Foundation, согласование таких правил для Транстихоокеанского партнерства — торгового соглашения 12 стран, от которого Трамп отказался в 2017 году, — заняло почти десятилетие.
Даже Наварро вскользь признает разницу между «законным производством и существенной переработкой», с одной стороны, и «транзитной торговлей и изменением происхождения» — с другой. В своем докладе он приводит пять оценок государственного и частного секторов относительно объемов «незаконных транзитных потоков». Максимальная оценка достигает $303 млрд в год — невероятные 56% от всего американского импорта из Китая в 2018 году.
Однако даже наиболее убедительная из приведенных оценок — анализ Goldman Sachs, согласно которому в 2023 году китайские товары на $40 млрд были «поверхностно реэкспортированы» в США, — вовсе не утверждает, что эти операции были незаконными. Несомненно, часть подобных поставок связана с таможенным мошенничеством, и США имеют полное право с ним бороться. Созданная Трампом целевая группа по борьбе с торговым мошенничеством утверждает, что с момента своего запуска в прошлом году уже взыскала $1 млрд с компаний, уклонявшихся от уплаты пошлин.
Если бы Наварро беспокоила исключительно незаконная торговля, строительство в третьих странах заводов, выпускающих продукцию из китайских комплектующих, не должно было бы вызывать у него возражений. Однако он выступает против товаров, которые «не обязательно декларируются как китайские», но содержат комплектующие китайского происхождения, связаны с китайским капиталом или финансированием, китайскими поставщиками и производителями, этапами производства в Китае либо маршрутами поставок через Китай.
Это чрезвычайно широкая трактовка. Современное производство представляет собой глобальную сеть цепочек создания стоимости, в которой разные стадии производства распределены между множеством стран. Если же сама связь с китайскими комплектующими или компаниями считается доказательством участия в антиамериканской афере, то получается, что США фактически объявляют войну международной торговле как таковой. По словам Элмс, речь идет о «переопределении торговли таким образом, при котором практически все становится реэкспортом».
В докладе Наварро описывается «функциональная архитектура» некой «теневой сети реэкспорта», охватывающей 43 страны, на которые приходится более 70% американского импорта за пределами Китая. Предполагаемая схема простирается от сборочных центров в Юго-Восточной Азии до логистических узлов в ОАЭ и Канаде и включает «производственные схемы переработки, логистические маршруты, зоны обработки, морские шлюзы, сухопутные коридоры, таможенные склады и системы перевыставления счетов».
Но все это, по сути, и есть инфраструктура современной мировой торговли. Чтобы полностью контролировать ее, потребовалась бы практически тотальная система наблюдения. Тем не менее Наварро готов попытаться: он в общих чертах предлагает создать на основе искусственного интеллекта систему «детективной границы», которая должна выявлять подозрительные поставки.
После всего этого возникает вопрос: считает ли Наварро вообще допустимым наличие китайских компонентов в товарах, импортируемых в США? И если да, то в каком объеме? Одним из радикальных, хотя и логически последовательных решений могло бы стать установление максимально допустимой доли китайских компонентов с запретом или дополнительным налогообложением товаров, превышающих этот порог. А предложенные Трампом 40-процентные пошлины на реэкспорт могли бы использоваться для давления на страны, чья экспортная продукция содержит слишком большую долю китайских составляющих.
Пока этого не произошло — вероятно, потому, что подобные меры резко повысили бы цены для американцев, которые и без того крайне недовольны высокой стоимостью жизни.
Тем не менее необычный доклад Наварро оказался по-своему полезным. Он стал еще одной наглядной иллюстрацией того беспорядка, к которому привело наступление администрации Трампа на сложившийся мировой торговый порядок.
