События вокруг Ирана и жесткие за явления из Вашингтона дают повод представителям экспертных кругов озвучивать версии о возможном расширении масштабов военной кампании США и ее реальных целях. Американский президент Дональд Трамп заявил, что основные задачи операции против Ирана могут быть достигнуты в течение нескольких недель, при этом полностью не исключил и возможность применения наземных сил. Насколько реалистичны такие сроки, при каких условиях возможна сухопутная операция и какие риски это создаст для региона? Об этом Minval Politika поговорил с американским политологом Ириной Цукерман.
— Президент США Дональд Трамп заявил, что цели военной кампании против Ирана могут быть достигнуты за четыре–пять недель. Насколько реалистична такая оценка сроков с военной точки зрения?
— С военной точки зрения срок в четыре–пять недель может выглядеть реалистичным лишь применительно к первому этапу интенсивной воздушной кампании. Соединенные Штаты обладают возможностями нанести массированные удары высокоточными средствами поражения по заранее разведанным объектам и за относительно короткий период вывести из строя значительную часть стационарной военной инфраструктуры противника. В течение нескольких недель можно существенно ослабить систему противовоздушной обороны, уничтожить аэродромы, повредить центры управления, разрушить склады вооружений и нанести серьезный ущерб объектам ракетного производства. Однако подобный временной горизонт становится значительно менее убедительным, если рассматривать конфликт в более широком стратегическом контексте. Иран представляет собой крупную территориальную державу с развитой системой рассредоточенных объектов, подземных комплексов и дублирующих линий производства. Значительная часть ключевой инфраструктуры создавалась с расчетом на устойчивость к длительным ударам с воздуха. Даже при успешной первой фазе бомбардировок способность Тегерана продолжать сопротивление не исчезает автоматически.
Военная история показывает, что воздушные кампании способны быстро уничтожать отдельные категории целей, но гораздо реже приводят к окончательному стратегическому результату. Система иранской обороны строилась вокруг идеи сохранения минимального уровня боеспособности даже после масштабных разрушений. Потеря части инфраструктуры не означает утраты возможности наносить ответные удары или поддерживать военное производство на ограниченном уровне.
Еще одним фактором является способность Ирана адаптироваться к давлению. За годы санкций и постоянной угрозы военного конфликта страна развила сеть мобильных ракетных комплексов, децентрализованных складов и скрытых логистических маршрутов. Эти элементы позволяют продолжать боевые действия даже при серьезных потерях стационарной инфраструктуры.
Иранская стратегия сопротивления также опирается на асимметрические возможности. Даже при значительных потерях в обычных силах Тегеран способен продолжать давление через ракетные удары, беспилотные системы и действия союзных вооруженных группировок в регионе. Такие инструменты позволяют поддерживать постоянную напряженность и вынуждать противника продолжать военные действия дольше, чем планировалось изначально.
География страны также играет важную роль. Иран обладает огромной территорией и сложным горным рельефом, который усложняет обнаружение и уничтожение скрытых объектов. Военные мощности распределены по множеству площадок, многие из которых находятся вдали от крупных городов и инфраструктурных узлов. Это делает задачу полного уничтожения военного потенциала крайне сложной даже при интенсивной кампании.
Кроме того, любой военный конфликт развивается в динамичной политической среде. Даже если первоначальные удары окажутся успешными, ответные действия Ирана могут изменить стратегическую обстановку. Удары по региональной инфраструктуре, угрозы морским маршрутам и давление на союзников США способны создать ситуацию, при которой война приобретает более длительный характер.
С точки зрения оперативного планирования четыре–пять недель могут рассматриваться как период, за который достигается определенный набор военных целей. Это может включать уничтожение ключевых объектов, ослабление системы командования и снижение возможностей для масштабных ответных ударов. Однако подобный успех не равнозначен завершению конфликта или достижению долгосрочной стратегической стабильности.
В стратегическом измерении военные кампании редко укладываются в заранее объявленные сроки. Даже при значительном технологическом превосходстве противника итоговый результат зависит от устойчивости обороны, политической воли сторон и способности к адаптации. В случае Ирана все эти факторы играют значительную роль. Поэтому заявление о сроке в четыре–пять недель может отражать представление о продолжительности наиболее интенсивной фазы ударов. Оно не обязательно соответствует реальной продолжительности конфликта в целом.
— Несмотря на заявления Белого дома о том, что применение наземных войск не планируется, возможность такой операции не исключается. При каких условиях США действительно могут решиться на ввод сухопутных сил в Иран?
— На данном этапе стратегия Соединенных Штатов строится вокруг применения воздушной мощи, ракетных ударов и морских сил. Такой подход позволяет оказывать сильное давление на противника без необходимости разворачивать крупные сухопутные силы на территории Ирана. Он также снижает политические и военные риски, которые неизбежно возникают при наземной операции против крупной региональной державы. Тем не менее полностью исключить возможность наземного компонента невозможно. Военная логика предполагает, что определенные задачи могут оказаться трудно выполнимыми исключительно средствами дистанционного поражения. Если возникнет необходимость физически контролировать определенные объекты или территории, давление на американское руководство с целью расширения операции может усилиться.
Одной из причин такого решения может стать необходимость обеспечения безопасности стратегических объектов. Если Вашингтон придет к выводу, что определенные площадки невозможно нейтрализовать только авиационными ударами, может возникнуть необходимость временного присутствия наземных подразделений для проведения специальных операций, проверки разрушений или изъятия материалов.
Другим фактором может стать резкое обострение угрозы для американских военных баз и союзников в регионе. Если ответные действия Ирана приведут к значительным потерям среди американского персонала или нанесут серьезный ущерб инфраструктуре союзников, политическое давление на Белый дом с требованием более решительных мер может значительно возрасти. Серьезное влияние на возможное решение оказывает и ситуация в Персидском заливе. Безопасность морских маршрутов и энергетической инфраструктуры имеет ключевое значение для мировой экономики. Если конфликт приведет к систематическим атакам на судоходство или нефтяные терминалы, Соединенные Штаты могут рассмотреть ограниченные операции для обеспечения безопасности стратегических точек.
В таких обстоятельствах речь, скорее, будет идти о локальных операциях, направленных на решение конкретных задач. Это могут быть действия специальных подразделений, рейды против отдельных военных объектов или кратковременное установление контроля над определенными участками территории. Подобные операции отличаются от полномасштабного вторжения и не предполагают длительной оккупации.
Возможность расширения операции также зависит от динамики самого конфликта. Если воздушная кампания не приведет к ожидаемым результатам, внутри американской политической системы может усилиться дискуссия о необходимости дополнительных шагов. В таких условиях наземный компонент может рассматриваться как способ ускорить достижение военных целей.
Следует учитывать и позицию союзников США. Региональные партнеры внимательно следят за развитием ситуации и оценивают уровень угрозы собственной безопасности. Их оценки могут влиять на решения Вашингтона, особенно если речь идет о защите общей инфраструктуры или предотвращении дальнейшей эскалации. В то же время масштабная наземная война против Ирана представляет собой крайне сложную задачу. Огромная территория страны, численность населения и плотность городских центров делают подобную операцию чрезвычайно затратной. Даже ограниченные операции несут риск затяжного конфликта и расширения боевых действий на весь регион.
— Если США все же пойдут на наземную операцию, насколько масштабной она может быть и какие риски это создаст для всего региона Ближнего Востока?
— Наземная операция США на территории Ирана неизбежно приобрела бы масштаб, значительно превышающий большинство современных военных кампаний на Ближнем Востоке. Иран представляет собой крупное государство с населением более восьмидесяти миллионов человек, значительной территорией и сложным рельефом. Любое введение американских сухопутных сил автоматически переводит конфликт из категории ударной операции в категорию структурной войны, в которой ключевую роль начинают играть логистика, контроль коммуникаций и способность удерживать занятые районы.
Даже при относительно ограниченной цели операция потребовала бы крупного контингента. Контроль над аэродромами, ракетными базами, узлами связи и транспортными артериями невозможно осуществить без значительного присутствия войск на земле и постоянной защиты линий снабжения. География Ирана дополнительно усложняет такую задачу. Горные районы позволяют организовывать устойчивую оборону и скрытую мобильность сил. Городская среда превращает любое продвижение войск в сложную операцию с высоким риском потерь. Протяженные пустынные пространства затрудняют контроль коммуникаций и делают линии снабжения уязвимыми.
Особенность иранской военной системы заключается в том, что она не ограничивается регулярной армией. Значительную роль играет КСИР, а также связанные с ним структуры территориальной обороны и парамилитарные силы. Эти формирования обладают опытом асимметрических действий и способны вести длительную войну на истощение.
Одним из наиболее серьезных рисков является превращение конфликта в длительную войну. Даже после разрушения значительной части военных объектов остается необходимость контролировать территорию и предотвращать восстановление вооруженных структур. Региональные последствия подобной операции были бы чрезвычайно серьезными. Ближний Восток представляет собой взаимосвязанную систему безопасности, где любой крупный конфликт быстро распространяется на соседние страны.
Особое значение имеет фактор морской безопасности в Персидском заливе. Иран традиционно рассматривает давление на судоходство как один из ключевых инструментов стратегического ответа. Эскалация наземной войны увеличивает вероятность ударов по морским маршрутам, нефтяной инфраструктуре и энергетическим объектам региона.
— Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи заявил, что страна готова к возможному вторжению и уверена, что сможет противостоять американским военным. Насколько обоснован такой уверенный тон со стороны Тегерана?
— Уверенность, которую демонстрирует иранское руководство, основана на стратегических расчетах и историческом опыте. Иран на протяжении многих лет строил свою оборонную стратегию вокруг идеи противодействия более мощному противнику. Военная структура страны включает несколько уровней. Помимо регулярной армии существует Корпус стражей исламской революции, обладающий собственными сухопутными, морскими и ракетными силами. КСИР играет центральную роль в оборонной стратегии страны. Существенную роль играет ракетная программа Ирана. За последние десятилетия страна создала один из крупнейших ракетных арсеналов на Ближнем Востоке. Баллистические и крылатые ракеты рассматриваются как средство компенсации технологического отставания в авиации. Многие ключевые военные объекты расположены под землей или рассредоточены по территории страны, что значительно усложняет их уничтожение даже при интенсивных ударах. Важно учитывать, что в прямом технологическом соперничестве Иран значительно уступает Соединенным Штатам. Однако стратегия Тегерана строится не на попытке достичь военного равенства, а на повышении стоимости любой военной операции против страны. Именно эта логика лежит в основе уверенного тона иранского руководства.
— Если операция будет продолжаться «до достижения всех целей», какие именно цели могут стоять перед Вашингтоном?
— Формулировка о продолжении операции до достижения всех целей отражает широкий спектр задач. Военные действия против Ирана редко рассматриваются исключительно как ограниченная операция — они обычно связаны с более комплексными стратегическими задачами. Одной из основных целей является ослабление военной инфраструктуры Ирана — ракетных баз, складов вооружений, командных центров и производственных мощностей.
Важное значение имеет ракетная программа страны. Для Вашингтона этот потенциал представляет серьезную угрозу, поскольку позволяет Тегерану воздействовать на военные базы США и инфраструктуру союзников на значительном расстоянии. Отдельное место занимает ядерная программа. Цель военной кампании может включать разрушение объектов, связанных с обогащением урана, научными исследованиями и разработкой технологий двойного назначения.
Однако речь идет не только о физическом уничтожении отдельных объектов. Стратегическая задача может заключаться в создании условий, при которых Иран не сможет быстро восстановить свои военные и технологические программы. Еще один уровень целей связан с региональной политикой Тегерана. Вашингтон на протяжении многих лет стремится ограничить влияние Ирана на Ближнем Востоке и ослабить его возможности поддерживать союзные вооруженные структуры. Таким образом, цели подобной операции носят комплексный характер. Они включают военные, политические и стратегические задачи — от разрушения инфраструктуры до изменения стратегических расчетов иранского руководства и баланса сил в регионе.
