Произошедшая интервенция – это попытка Путина каким-то образом задержать уход Украины на Запад. Об этом говорится в беседе корреспондента «Амурбург» (amurburg.ru) Александра Кушнаря с председателем российской политической партии «Западный выбор» Константином Боровым.
Украина превратилась для Путина в отрезанный ломоть, несмотря на то, что против нее была развернута очень большая агентура – спецслужбы, военные, активисты. В Украине начался успешный процесс становления независимого государства. Стало ясно, что через некоторое время произойдет ассоциация с Евросоюзом при одновременном обрыве связей с отсталой экономикой России и Таможенного союза. Оставались инструменты воздействия, но они в любом случае слабели бы со временем. Путин и его окружение прекрасно понимали, что Украина уверенно встала на путь демократического окружения и самостоятельного европейского экономического развития. Все эти потоки аргументов о якобы больших доходах от связей с Россией теряли всякий смысл.
Произошедшая интервенция – это попытка путина каким-то образом задержать уход Украины на Запад. На этапе разработки планов о вооруженной агрессии речь шла, конечно же, не о Крыме, а о том, чтобы оставить всю страну в сфере влияния. Как следует из аналитических сводок, расчет Кремля был, по видимому, на то, что удастся аннексировать не только Крым, но и Восточную Украину, а также частично южную с выходом в Приднестровье. В этих условиях Киев, где произошел бы переворот, не смог бы существовать как самостоятельное государство.
Начиная агрессию, Путин ожидал, что реакция европейцев, американцев и в целом мирового сообщества будет традиционно слабой – куак говорится, взвешенной и сбалансированной. Его предположения основывались на конкретных примерах в виде Абхазии и Южной Осетии, когда даже нахождение флота США около Грузии не помешало аннексировать часть Грузии. Никаких последствий и санкций тогда не было.
Эта уверенность в безнаказанности позволила начать первый этап: была активизирована вся возможная агентура в Крыму и на юго-востоке Украины, куда людей завозили целыми автобусами для того, чтобы разбалансировать то слабое финансово-политическое равновесие, которое установилось после киевской революции.
Тем не менее, кремлевский план-максимум потерпел фиаско. Главным фактором, остановившим полноценную агрессию, к которой была готова обосновавшаяся у границ Украины армия, стала беспрецедентно жесткая реакция Запада, которую никто не ожидал. По данным экспертов, при безумных вложениях в российскую армию количество ее боеспособных частей насчитывает около 400 тысяч человек – ровно столько, сколько сосредоточено сейчас у границ Украины. Вся эта несовременная и коррумпированная армия – единственное, что есть у Путина, который осознает недостаточность этих сил. При сколько-нибудь активной военной реакции Запада это вооружение быстро превратилось бы в хлам. Очевидно, что российская армия при всех безумных вложениях существенно отстает от вооруженных сил НАТО. Именно поэтому план по Украине был впоследствии скорректирован. Если поначалу референдум был назначен на конец мая, то впоследствии перенесен на 30, а затем – на 16 марта. На лицо – отступление от легитимизации референдума, вызванное реакцией Запада.
Не менее важным оказался фактор санкций. Одно лишь объявление об их потенциальной возможности обвалило рынки: достаточно вспомнить, что акции «Газпрома» лишь за месяц подешевели на треть, а председатель совета директоров Виктор Зубков продал всю свою долю в компании. Между тем, лишь после проведения референдума Запад планирует
Применить реальные, при чем очень облегченные санкции. Тем не менее, они произвели очень серьезное впечатление на окружение Путина, которого поддерживают лишь самые близкие соратники, в круг которых, по данным экспертов, не допущены даже такие влиятельные фигуры, как Лавров и Шойгу. Речь идет о совершенно иной группе – люди из «Байкалфинансгруп», которые, между прочим, могут очень сильно пострадать от санкций, потому что их капиталы, составляющих до полутора триллионов долларов, не могут быть размещены только в России. Тем не менее, они проявляют лояльность и морально поддерживают Путина, который плохо оценивает возможную реакцию Запада.
Последнее голосование в Совете безопасности ООН, на котором единственный голос России не позволил принять резолюцию по Украине, показало, что наше государство оказалось в настоящей изоляции. В последний раз подобный прецедент привел к ликвидации Лиги наций после того, как СССР был исключен из Лиги наций из-за агрессии в Финляндию, когда против Советский Союз был исключен из этой международной организации, после чего потребовалось создавать совершенно новую структуру – ООН.
Сейчас разворачивается похожая ситуация, в которой слишком много аналогий. Во всяком случае, вопрос о действиях России может быть выдвинут на заседании Ассамблее ООН – беспрецедентная мера, которую не удавалось реализовать даже в отношении Ирака и Ливии.
Крымский референдум – это важнейший момент, который для крымчан имеет значение лишь в последнюю очередь. Разумеется, он нелегитимен, будучи организован в окружении вооруженных сил и с масштабными фальсификациями. Достаточно сказать о бюллетенях, напечатанных с уже отмеченным на них результатом голосования, и комиссиях, создаваемых по решению абсолютно нелегитимной власти, пытающейся легитимизироваться хотя бы в глазах Кремля. Допускать какие-то отклонения эта власть не могут, да и не будут. Сейчас решается, какой уровень поддержки необходим крымской власти: грубо говоря, 62 процента или 85 процентов. Представители новой крымской власти пребывают в истерике, попросту опасаясь за свою жизнь, поэтому делают все возможное, чтобы угодить Москве.
После того, как завершается референдум с результатом голосования в 80 или 90 процентов – в зависимости от рекомендаций Кремля – начинают действовать реальные санкции. Многие говорят о том, что они поразят не только их прямого адресата Путина, но и многострадальный российский народ. Это отчасти верно, хотя Запад учитывает этот фактор, стараясь смягчить результат воздействия этих санкций на граждан. К сожалению, сделать это едва ли удастся, поскольку в России существует уродлива структура экономики, находящаяся в линейной зависимости от цен на энергоносители.
В этом смысле я остаюсь сторонником того, чтобы не использовались вооруженные силы и конфликт не переходил в горячую форму, ведь санкции должны поправить ситуацию, прежде всего, в самой России. Если все же предположить такое совершенно невероятное событие, в соответствии с которым ответом стала бы военная реакция, то вся эта масса людей с отравленным сознанием окажется в России, что означало бы для страны не просто изоляцию, а начало грандиозной военной диктатуры с жестким репрессивным режимом, запрет свободомыслия и отказ от Конституции, к чему давно все готовы.
Главная поправка, о которой давно говорит Дума – это отказ от главного концептуального принципа о том, что международные соглашения имеют приоритет перед внутренним законодательством. Это создало бы на многие десятилетия очень опасную ситуацию внутри самой России, ад и для мирового сообщества, ведь это была бы не последняя агрессия, поскольку речь пошла бы о переформатировании экономики на военные рельсы.
Таким образом, санкции выступают как инструмент оказывающий лечебный эффект — значительно более полезный, нежели военный ответ.
В то же время позиции Запада в результате интервенции в Крым отнюдь не безупречны. Наличие вооруженных сил в Крыму, создание виртуальных результатов посредством референдума и готовность Запада все решать мирным путем дают Путину весьма выгодные карты. С ним будут вести переговоры без предварительных условий, чего он, судя по всему, и добивался. Его позиции очень сильные, учитывая войска на полуострове, номинальную поддержку общества и конфликтные ситуации на юго-востоке Украины. Запад, конечно, не примет первоначально выдвинутых Лавровым условий о возвращении к условиям 21 февраля, однако само выдвижение таких условий – это фактически начало переговоров.
Российская дипломатия будет добиваться максимального сохранения влияния на ситуацию в Украине. По всей видимости, условия, на которых возможен вывод российских войск – это уважение интересов искусственных образований, созданных в результате агрессии. Речь пойдет об отказе реализации репрессий против сепаратистов, открыто выступающих за присоединение украинских территорий к России. Результатом агрессии стало создание такого неустойчивого состояния в ряде украинских регионов. Не сомневаюсь, что Путин будет готов начать с этих позиций переговоры уже с 17 марта.
Хотя Запад остановил полномасштабную агрессию, однако не смог прекратить политическую агрессию в том же Донецке, координируемую спецслужбами. В этом контексте главная задача, которую ставит для себя сейчас Путин – это создание и замораживание точки нестабильности на территории Крыма и волосной Украины, которое будет обозначено как уважение гражданских прав и интересов украинцев, хотя по существу речь будет идти о фиксации нестабильности и создание препятствий по исправлению ситуации. Понятно, что в интересах Украины – перекрытие границ с Россией для того, чтобы эта интервенция не продолжалась, поэтому Путин будет выдвигать требование о сохранении открытых границ для поддержки сложившейся нестабильности.
В Кремле надеялись на то, что после революции в Украине сложится благоприятный фон для быстрого экономического и политического развития. Эти будущие переговорные позиции Путина будут направлены на то, чтобы нанести максимальный ущерб этим тенденциям. Нестабильная Украина – это аргумент в пользу Кремля. Самое же главное для него – это подавление быстрорастущей западноориентированной экономики и демократии, что является важным условием для сохранение власти в самой России.
