Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху на протяжении последних четырёх десятилетий остаётся одной из главных фигур в политической жизни страны. И даже если израильтяне проголосуют за его отстранение от власти, его влияние сохранится.
За годы пребывания на посту премьер-министра, который он занимал дольше любого другого главы правительства в истории Израиля, Нетаньяху радикально изменил подход страны к национальной безопасности. Его последовательное неприятие идеи палестинской государственности фактически вытеснило этот вопрос из основного политического дискурса. В то же время его многолетние призывы к военному противостоянию с Ираном превратились в политику, получившую широкую поддержку израильского руководства и силовых структур.
Ещё до своего первого премьерского срока Нетаньяху был противоречивой фигурой. В 1993 году, возглавляя оппозицию, он сравнил соглашения Осло, заключённые премьер-министром Ицхаком Рабином с лидером Организации освобождения Палестины Ясиром Арафатом, с политикой умиротворения Гитлера, которую проводил британский премьер Невилл Чемберлен накануне Второй мировой войны.
Его провокационная риторика придала уверенности тем израильтянам, которые считали любые территориальные уступки палестинцам предательством. Среди них был и человек, убивший Рабина в 1995 году.
Сегодня при Нетаньяху радикальные политические позиции стали восприниматься как норма. Под его руководством Израиль на протяжении трёх лет проводил военную кампанию в секторе Газа, сопровождавшуюся массовыми разрушениями, перемещением населения и гибелью более 70 тысяч палестинцев.
В состав его правительства входит министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, которому в молодости запретили проходить военную службу из-за связей с террористическими организациями. Другой член кабинета, министр финансов Бецалель Смотрич, заявлял, что Израилю необходимо «стереть Газу с лица земли», а на Западном берегу следует повторить то, что израильская армия «сделала в Газе». Министр обороны Исраэль Кац выступал с аналогичными призывами, предлагая распространить «модель Газы» на Западный берег и юг Ливана.
Впрочем, Нетаньяху вскоре может лишиться власти. Его наступление на судебную систему, процессы по обвинениям в коррупции и отказ признать ответственность за провалы в сфере безопасности, предшествовавшие нападению ХАМАС 7 октября 2023 года, вызвали серьёзное недовольство в израильском обществе.
Смена руководства может повлечь значительные изменения во внутренней политике. Однако независимо от того, когда Нетаньяху уйдёт, сформированная им концепция национальной безопасности переживёт его политическую карьеру.
Ему удалось добиться катастрофического по своим последствиям успеха: практически уничтожить внутреннюю поддержку палестинских национальных устремлений и обеспечить широкое одобрение постоянной готовности к войне с Ираном.
Нетаньяху изменил фундаментальные представления израильтян о безопасности и превратил собственные бескомпромиссные убеждения в институционально закреплённую реальность. Будущие руководители могут привнести собственный стиль, однако в обозримом будущем им придётся действовать в установленных им рамках.
Нетаньяху — далеко не первый премьер-министр Израиля, отвергавший национальные устремления палестинцев.
В 1969 году Голда Меир заявила, что отдельной палестинской нации «не существует». Менахем Бегин согласился на Кэмп-Дэвидские соглашения с Египтом в 1978 году лишь потому, что они не обязывали его договариваться с палестинцами. Ицхак Шамир отказался допустить самостоятельное представительство палестинцев на Мадридской мирной конференции 1991 года.
Однако принципиальное отличие нынешней ситуации заключается в том, что сама идея палестинской государственности фактически перестала быть предметом обсуждения.
Этот сдвиг произошёл постепенно. Убийство Рабина привело к демонтажу модели, заложенной соглашениями Осло. Предполагалось, что процесс завершится созданием палестинского государства, однако на практике он обеспечил лишь ограниченное самоуправление при сохранении израильского контроля над значительной частью Западного берега.
Нападения палестинских террористических группировок в 1990-х годах усилили скептицизм израильтян относительно перспектив мира, способствуя приходу Нетаньяху к власти в 1996 году.
Тем не менее после завершения его первого премьерского срока в 1999 году некоторые политики продолжали стремиться к урегулированию. Эхуд Барак и Эхуд Ольмерт допускали территориальные уступки палестинцам и участвовали в серьёзных, хотя и безуспешных, переговорах при посредничестве США.
Барак также инициировал односторонний вывод израильских войск из Южного Ливана в мае 2000 года. Даже придерживавшийся жёстких взглядов Ариэль Шарон, чей спорный визит на Храмовую гору способствовал началу второй интифады, в 2005 году организовал эвакуацию около девяти тысяч израильских поселенцев и вывод сухопутных войск из Газы.
Однако отсутствие политического решения привело к дальнейшему обострению конфликта. ХАМАС победил на выборах 2006 года и к 2007 году установил полный контроль над Газой. Вооружённые столкновения с Израилем стали регулярными, перерастая в крупные войны в 2008, 2012, 2014 и 2021 годах.
В 2009 году Нетаньяху вновь стал премьер-министром. На фоне ракетных обстрелов из Газы и атак ливанской «Хезболлы» он связывал ухудшение безопасности с прежним выводом израильских войск, укрепляя аргументы против территориальных компромиссов.
Политика Нетаньяху изменила и ситуацию на Западном берегу. Ещё до его возвращения к власти Израиль начал строительство разделительного барьера, существенно заходившего на международно признанные палестинские территории. Контрольно-пропускные пункты серьёзно ограничили свободу передвижения палестинцев и доступ к Восточному Иерусалиму.
Вернувшись к власти, Нетаньяху ускорил расширение поселений, поставив под угрозу жизнеспособность будущего палестинского государства. Кроме того, он способствовал углублению раскола между ХАМАС в Газе и Палестинской национальной администрацией на Западном берегу, более десяти лет содействуя поступлению катарских средств в контролируемый ХАМАС анклав.
Даже коалиция Нафтали Беннета и Яира Лапида, ненадолго отстранившая Нетаньяху в 2021–2022 годах, существенно не отошла от его позиций.
Показательно, что единственная коалиция, сумевшая отстранить Нетаньяху за последние полтора десятилетия, придерживалась выраженных правых взглядов в вопросах безопасности. Сам Беннет давно выступал против палестинской государственности.
Вместо продвижения мирного процесса Беннет и Лапид сосредоточились на Авраамовых соглашениях, достигнутых при посредничестве первой администрации Трампа. Несколько арабских государств согласились нормализовать отношения с Израилем, не требуя взамен конкретного прогресса в создании палестинского государства.
Накануне 7 октября 2023 года среди израильского политического истеблишмента оставалось крайне мало открытых сторонников палестинской государственности. Нападения того дня практически закрепили неприятие палестинского государства в качестве общепринятой позиции.
Сегодня ни один ведущий израильский политик, включая оппозиционеров, больше не говорит о необходимости прекращения оккупации Газы и Западного берега.
После разрушения значительной части Газы и гибели десятков тысяч палестинцев Израиль восстановил военный контроль почти над 70% анклава.
На Западном берегу израильские поселенцы, численность которых с момента соглашений Осло выросла более чем вдвое, всё чаще нападают на палестинцев и разоряют деревни, в то время как правительство и армия закрывают глаза на происходящее, а иногда фактически поощряют насилие.
В результате для палестинцев главным вопросом стало уже не создание государства, а выживание.
Независимо от исхода нынешних выборов, ясного пути к урегулированию на основе сосуществования двух государств — перспективе, которой Нетаньяху столь настойчиво стремился избежать, — сегодня не существует.
Жёсткая позиция Нетаньяху в отношении Ирана была столь же последовательной, как и его подход к палестинскому вопросу.
Ещё в 1992 году, будучи депутатом Кнессета, он предупреждал, что Иран «стремительно движется к созданию ядерного оружия», а эту «угрозу необходимо искоренить».
Спустя более трёх десятилетий Нетаньяху наконец нашёл в лице Дональда Трампа американского президента, готового начать военную кампанию против Ирана, к которой израильский премьер призывал многие годы.
Первый удар был нанесён в июне 2025 года, когда США и Израиль атаковали ключевые объекты иранской ядерной программы. Затем, 28 февраля, они начали более масштабную войну, направленную в том числе против руководства Ирана.
Объявляя о начале боевых действий, Нетаньяху заявил:
«Вместе с США мы нанесём мощный удар по режиму и создадим условия, которые позволят храброму иранскому народу сбросить иго этого кровавого режима».
В первые месяцы войны израильское общество и политические силы демонстрировали практически единодушную поддержку. Лидер оппозиции Яир Лапид назвал её «справедливой войной».
К июню опросы начали фиксировать усиление критики действий Нетаньяху. Однако лишь немногие политики ставили под сомнение необходимость сохранения военного давления на Иран, а подготовка к новым ударам продолжалась.
Когда лидер левой партии «Демократы» Яир Голан назвал убийство верховного лидера Ирана Али Хаменеи «ошибкой», приведшей к приходу ещё более радикального руководства, его осудили политики практически всего идеологического спектра.
Раньше среди израильских военных, разведывательных и политических элит существовали гораздо более серьёзные разногласия относительно Ирана.
Когда в 2012 году правительство Нетаньяху рассматривало возможность удара по иранским ядерным объектам, это вызвало обеспокоенность в Вашингтоне и споры внутри Израиля. Бывший глава «Моссада» Меир Даган выступал против военной операции, сомневаясь в её эффективности.
Однако дискуссия утратила актуальность после того, как администрация Барака Обамы объявила о временном соглашении по иранской ядерной программе, достигнутом в 2013 году в результате непубличных переговоров при посредничестве Омана.
Договорённость вызвала возмущение Нетаньяху, который безуспешно пытался сорвать заключение окончательного соглашения в 2015 году.
Его резкое неприятие дипломатического курса Обамы не пользовалось единодушной поддержкой. Многие израильские политики опасались, что кампания против сделки нанесёт ущерб отношениям с Вашингтоном, а сближение Нетаньяху с Республиканской партией США поставит под угрозу традиционную двухпартийную поддержку Израиля.
Хотя правительство официально выступало против соглашения, ряд влиятельных политиков и представителей силовых структур указывали на его преимущества.
Бывший начальник Генерального штаба Армии обороны Израиля Бени Ганц назвал сделку «достижением», способным отсрочить развитие иранского ядерного потенциала на 10–15 лет.
Некоторые чиновники даже выступали против выхода США из соглашения без предварительного согласования альтернативы. Эхуд Барак, ранее поддерживавший удары по Ирану и критиковавший ядерную сделку, также сомневался, что отказ Трампа от соглашения является «оптимальным» решением.
Однако после выхода США из сделки в 2018 году эти дискуссии практически прекратились.
Когда Иран возобновил обогащение урана, а дипломатические усилия зашли в тупик, Нетаньяху активизировал теневую войну против Тегерана.
Взрывы на ядерном объекте в Натанзе в июле 2020-го и апреле 2021 года широко связывали с израильскими спецслужбами. Им же приписывали убийство ведущего иранского учёного-ядерщика в ноябре 2020 года, уже после избрания Джо Байдена, обещавшего восстановить соглашение.
Даже после прихода к власти коалиции Беннета и Лапида позиция Израиля существенно не изменилась. Новое правительство придерживалось менее конфронтационного стиля, но также выступало против возвращения США к сделке. Беннет утверждал, что соглашение направит дополнительные средства в «иранскую террористическую машину».
После 7 октября Израиль усилил атаки против Ирана и связанных с ним группировок. Среди них были удары по Тегерану и Бейруту, в результате которых погибли лидеры ХАМАС и «Хезболлы», а также взаимные ракетные удары Израиля и Ирана в апреле и октябре 2024 года.
Несмотря на обвинения Нетаньяху в использовании военных операций ради политических интересов, Лапид, Ганц и другие оппозиционеры поддержали его действия. Общество также одобряло противостояние, переросшее в открытую военную конфронтацию.
Израильские лидеры фактически сплотились вокруг предпочтения Нетаньяху отдавать приоритет военной силе, а не дипломатии, причём далеко не только в отношении Ирана.
Представление о необходимости превентивных ударов для нейтрализации потенциальных угроз стало определяющим принципом израильских операций на палестинских территориях, в Южном Ливане и Сирии после падения режима Асада.
В сентябре 2025 года Израиль впервые нанёс военный удар по арабскому государству Персидского залива, атаковав с воздуха Доху с целью поражения руководителей ХАМАС.
Война превратилась для Израиля в привычное состояние.
Даже если Нетаньяху потеряет власть, подход Израиля к национальной безопасности вряд ли существенно изменится.
Оппозиция обозначила разногласия с правительством по вопросам внутренней политики. Однако в отношении палестинского конфликта, Ирана и региональных военных кампаний принципиальных расхождений значительно меньше.
Как отмечают израильские аналитики, политический спектр оппозиции, по существу, представляет собой «50 оттенков правого».
Гади Айзенкот, ставший главным соперником Нетаньяху, в случае прихода к власти может замедлить расширение поселений на Западном берегу и ужесточить меры против насилия со стороны поселенцев.
Однако это будут лишь тактические корректировки, а не стратегический разворот.
Айзенкот не предлагает прекратить оккупацию Западного берега или предпринять серьёзные усилия для реализации решения о двух государствах. После событий 7 октября он назвал идею палестинской государственности «оторванной от реальности».
Другие ведущие оппозиционеры, включая Беннета, не только выступают против палестинского государства, но и активно поддерживают расширение поселений.
Новое правительство также вряд ли кардинально пересмотрит политику в Газе.
Среди оппозиции и значительной части общества распространено недовольство тем, как Нетаньяху вёл войну, особенно его сопротивлением соглашениям о прекращении огня, которые могли бы спасти больше заложников.
Многие считают, что премьер намеренно затягивал войну ради сохранения власти. Однако последствия конфликта для палестинцев вызывают значительно меньше обеспокоенности. Лишь небольшое число израильских правозащитных организаций заявляют, что действия Израиля в Газе представляют собой геноцид.
Правительство Айзенкота, возможно, проявило бы большую готовность продвигать застопорившийся мирный план Трампа, который пока не принёс существенного прогресса в восстановлении Газы и формировании палестинской системы управления.
Но, как и Нетаньяху, Айзенкот не поддерживает отказ от израильского контроля над анклавом без полного разоружения ХАМАС.
На более фундаментальном уровне практически все израильские лидеры рассматривают территориальный контроль как необходимое условие национальной безопасности — будь то Газа, Западный берег, Южный Ливан или Сирия.
Как отмечает исследователь Ближнего Востока Натан Браун, дискуссия об израильской доктрине безопасности «всё больше касается того, каким образом следует осуществлять израильское доминирование, а не того, необходимо ли его сохранять».
Новое правительство при поддержке Вашингтона, возможно, согласилось бы заключить с Сирией соглашение о ненападении, предусматривающее вывод израильских войск из приграничных районов. Однако многие ведущие политики выступают против такого шага, снижая вероятность договорённости. Ещё менее вероятно, что Израиль уступит контроль над другими территориями.
Ни один крупный израильский политик не выступает за изменение курса в отношении Ирана.
Единственная существенная критика Нетаньяху связана с тем, что ему не удалось предотвратить дипломатические договорённости, подобные кратковременному меморандуму о взаимопонимании, заключённому администрацией Трампа с Тегераном в июне.
Большинство израильтян считают такие соглашения выгодными Ирану и неспособными устранить его ядерную и ракетную угрозу.
Израильское военное руководство уже готовится к следующему этапу войны, включая сценарий самостоятельного противостояния Ирану.
Сохранение постоянной военной готовности пользуется широкой политической поддержкой. Лапид даже призывал наносить удары по «всем энергетическим объектам» Ирана, чтобы добиться «разрушения иранской экономики».
Нетаньяху было бы значительно сложнее превратить своё жёсткое видение безопасности в общепринятую политическую позицию, если бы ему противостоял сильный оппонент, способный предложить принципиально иную концепцию места Израиля в регионе и пути к миру.
Однако в израильской оппозиции так и не появилось новых Рабинов — лидеров, готовых пересмотреть прежние убеждения, честно объяснить обществу, каких уступок потребует настоящий мир, и вложить усилия в сложную дипломатическую работу.
Вместо этого стиль правления Нетаньяху подавил содержательную дискуссию о национальной безопасности и сплотил оборонное руководство вокруг бескомпромиссного мировоззрения премьер-министра, основанного на постоянном применении военной силы.
Вашингтон также не оказывал Нетаньяху серьёзного противодействия, когда тот проводил политику, уничтожавшую надежды на мир с палестинцами, включая непрекращающееся разрушение Газы.
Несмотря на ухудшение отношения американского общества к Израилю по обе стороны политического спектра, президенты США демонстрируют всё меньшую готовность использовать дипломатические и экономические рычаги давления, чтобы побудить израильское руководство отказаться от опасных действий, таких как расширение поселений.
Отсутствие давления со стороны США, а также готовность некоторых арабских государств нормализовать отношения с Израилем без существенного прогресса в примирении с палестинцами позволили Нетаньяху проводить жёсткую политику без уступок.
Это ослабило и его критиков внутри Израиля, лишив их возможности убедительно утверждать, что подобная политика наносит ущерб безопасности страны или отношениям с важнейшими партнёрами.
Однако региональные реалии не всегда соответствуют представлениям Нетаньяху.
Тяжёлое положение палестинцев продолжает вызывать широкий общественный отклик за пределами Израиля, ограничивая готовность таких государств, как Саудовская Аравия, к нормализации отношений.
Впрочем, будущие израильские лидеры могут не придавать этому большого значения, полагая, что военная мощь и технологическое превосходство делают Израиль слишком ценным партнёром, чтобы другие страны могли его игнорировать или изолировать.
Многие израильские политики также пренебрежительно относятся к распространённому в регионе мнению о том, что Израиль представляет не меньшую угрозу безопасности, чем Иран.
Серьёзный пересмотр политики Нетаньяху станет возможен лишь тогда, когда появится новый лидер, способный предложить смелую альтернативную стратегию достижения прочного мира и убедить общество поддержать её.
И пока США остаются главным политическим и военным союзником Израиля, содействие таким переменам потребует пересмотра американского курса. Вашингтон должен перестать создавать условия для расширения поселений, продолжения территориальной оккупации и безрассудной военной эскалации и начать активно противодействовать этим действиям.
Ничего подобного в ходе нынешней избирательной кампании не происходит. Более того, вероятность таких перемен в обозримом будущем крайне мала.
Нетаньяху добился своего: он подавил поддержку палестинских национальных устремлений в израильском обществе и превратил военное противостояние с Ираном в общепринятую норму.
Это чрезвычайно влиятельное политическое наследие.
Но оно не сделает лучше ни Израиль, ни Ближний Восток, ни мир в целом.
