С начала июля российские беспилотники и ракеты с исключительной интенсивностью атакуют Киев. Сирены воздушной тревоги звучат днем и ночью, предупреждая жителей о приближающихся ударах и вынуждая их спускаться в укрытия. Многие беспилотники удается сбить, но далеко не все, а значительная часть баллистических ракет достигает целей, разрушая здания и унося жизни мирных жителей. К настоящему моменту погибли около 100 человек. Интенсивность обстрелов достигла такого уровня, что в последние недели украинцы стали публиковать в Instagram и TikTok мрачную шутку: «Слава богу, я живу в Киеве, поэтому мне не приходится строить планы на будущее». Об этом пишет Foreign Affairs.
Киев переживает войну уже почти пять лет, поэтому его жители привыкли к трудностям. Однако подобный пессимизм — явление новое. В первой половине 2026 года наблюдатели говорили о том, что в конфликте, похоже, наступает перелом. После года медленного, но постоянного продвижения России Украина научилась эффективнее наносить точные удары средней и большой дальности, что позволило поражать российские объекты далеко за линией фронта. В результате продвижение Москвы остановилось. Россия, и без того терявшая слишком много военнослужащих, начала нести потери, которые казались неприемлемыми в долгосрочной перспективе. Многие аналитики стали предполагать, что вскоре у Кремля может не остаться иного выбора, кроме как согласиться на урегулирование.
Однако новые возможности Украины не смогли обеспечить ей победу. А этим летом Россия резко нарастила применение баллистических ракет и начала в беспрецедентных масштабах использовать скоростные дальнобойные реактивные беспилотники. Одновременно Москва расширила перечень целей.
Ранее российские военные концентрировали почти всю огневую мощь на городах и населенных пунктах вблизи линии фронта, прежде всего в восточном Донбассе. Теперь же Россия приступила к массированным бомбардировкам городов в глубине территории страны — в первую очередь Киева. Удары достигают даже районов у западной границы Украины.
В совокупности эти изменения указывают на формирование новой российской теории победы. Москва больше не рассчитывает выиграть войну исключительно путем захвата городов или даже разрушения энергетической инфраструктуры Украины. Теперь ее цель — дезорганизовать всю украинскую экономику и сломить моральный дух населения посредством террора против городских центров.
Россия стремится сделать жизнь в городах настолько невыносимой, чтобы жители и предприятия начали их покидать, а также разорвать логистические связи между крупными городскими центрами. Москва рассчитывает, что в результате украинцы будут все сильнее обвинять собственное правительство в неспособности их защитить, что подорвет широко признанные сплоченность и внутреннюю стойкость страны.
Нет никаких гарантий, что этот план сработает. Украина — большая, децентрализованная страна, обладающая гораздо большими возможностями и устойчивостью, чем считают даже многие ее сторонники. Однако украинская экономика находится в крайне тяжелом положении, а правительство сталкивается с бюджетным дефицитом, для покрытия которого необходима внешняя помощь.
Москва делает ставку на то, что эта помощь в ближайшее время не поступит в необходимых объемах. Российское руководство исходит из того, что цена, которую Вашингтон и Европа готовы заплатить за поддержку Киева, ограничена, тогда как цена, которую Россия готова заплатить за завоевание Украины, — нет.
Таким образом, главная цель России — не территория или инфраструктура Украины. Ее целью является воля украинского народа и его партнеров.
Никто в Украине никогда не был полностью защищен от последствий российского вторжения. Люди из всех городов и регионов страны воевали и погибали, защищая государство. Магазины по всей стране сталкиваются с дефицитом товаров, а экономика сократилась. Тем не менее вторжение затронуло разные части Украины в неодинаковой степени. Жители прифронтовых районов сталкиваются с постоянными обстрелами и непосредственной угрозой оккупации, тогда как люди в тылу временами могут хотя бы частично абстрагироваться от войны.
Теперь ситуация меняется, поскольку Россия наносит удары по районам, расположенным далеко от поля боя.
Например, раньше жители Киева сталкивались с несколькими волнами атак беспилотников и ракет в неделю. Это серьезно нарушало повседневную жизнь, но не настолько, чтобы полностью парализовать город. Теперь Россия практически непрерывно направляет средства поражения в сторону столицы — днем и ночью.
27 августа в Киеве было зафиксировано рекордное количество воздушных тревог — 13 за одни сутки. В ночь на 8 сентября одна тревога продолжалась десять часов — с 19:39 до 5:40 утра. Спустя две недели ситуация не изменилась: 23 сентября в Киеве прозвучало 11 тревог, а на следующее утро одна из них продолжалась девять часов.
Еще месяц назад мы, жители города, ложились спать, ожидая крупной ночной атаки, но понимая, что после нее, скорее всего, последует обычный рабочий день. Сегодня мы живем в условиях непрерывных сирен и хаоса.
Пока именно Киев принимает на себя основную тяжесть усилившихся российских бомбардировок. Однако атаки начинают затрагивать и другие города, которые прежде считались относительно защищенными.
В ночь на 30 июля Россия выпустила более 20 крылатых ракет по Львову — городу, расположенному всего примерно в 72 километрах от польской границы. В результате погиб 35-летний сотрудник полиции, еще 38 человек получили ранения.
В середине сентября беспилотники достигли западноукраинского Луцка, где загорелся пассажирский железнодорожный вагон. Россия также наносила удары по Ивано-Франковску, Тернополю и Стрыю — городам, расположенным в глубине украинской территории.
По всей стране российские силы уничтожают склады, фармацевтические распределительные центры и дата-центры, обеспечивающие работу интернета. Однажды под удар могут попасть и объекты, обеспечивающие функционирование украинских систем канализации.
Воздушный террор истощает украинское общество. Люди совершают практически невозможное, поддерживая работу экономики и адаптируясь ко все более тяжелым условиям, и по праву заслужили восхищение во всем мире.
Однако важно понимать: украинцы сохраняют стойкость потому, что знают — капитуляция сделает их жизнь еще хуже, о чем свидетельствуют действия России на оккупированных территориях. Тем не менее их возможности сопротивляться не безграничны. Пока нет признаков того, что страна приблизилась к точке слома. Но никто не знает, где именно находится эта точка.
Чтобы избежать коллапса, украинскому правительству необходимо немедленно предпринять несколько конкретных шагов.
Во-первых, парламент должен оперативно принять законодательство, необходимое для разблокирования уже обещанного Киеву внешнего финансирования. Как правило, такие законы предполагают повышение внутренних тарифов и налогов.
Например, кредиторы Украины требуют устранить налоговое преимущество для дешевых товаров, приобретаемых на иностранных онлайн-площадках, введя налог на добавленную стоимость на посылки — преимущественно из Китая — стоимостью менее 150 евро, или примерно 170 долларов.
Подобные меры тяжело вводить в отношении населения, которое под давлением войны стремительно беднеет. Поэтому они непопулярны, и депутаты нередко откладывают их принятие. Однако ситуация стала слишком опасной, чтобы позволять себе дальнейшие промедления.
Правительству также необходимо улучшить систему государственных закупок, особенно в секторе безопасности и обороны. Проблемы в этой сфере — например, предварительно оплаченные контракты, поставки по которым задерживаются на месяцы, — не носят системного характера, однако Украина не может позволить себе даже отдельных ошибок.
Поэтому стране необходимо искоренять коррупционные схемы — например, выявленную в ноябре 2025 года схему откатов в государственной атомной энергетической компании. Хотя она не была непосредственно связана с оборонными расходами, подобные случаи способны провоцировать крупные коррупционные скандалы.
Национальное антикоррупционное бюро Украины и Специализированная антикоррупционная прокуратура за последние годы добились значительного прогресса в борьбе с коррупцией, расследуя дела, которые демонстрируют чиновникам и обществу, что никто в Украине не обладает иммунитетом от антикоррупционного преследования. Однако правительство способно предпринять дополнительные меры для ограничения коррупции.
Тем не менее возможности Украины самостоятельно укрепить свое положение ограничены. Сколько бы реформ ни проводил Киев, печальная реальность заключается в том, что у страны недостаточно средств для самостоятельного финансирования своих потребностей.
По состоянию на сентябрь 2026 года правительство оценивает объем необходимого внешнего финансирования на 2027 год в 52 млрд долларов. При этом гарантировано пока лишь 20 млрд.
Традиционно США и Европа помогали Киеву покрывать бюджетные потребности посредством грантов и кредитов. Однако Вашингтон ясно дал понять, что больше не намерен оказывать Киеву финансовую поддержку.
Европейский союз предусмотрел около 100 млрд долларов помощи на 2026 и 2027 годы, однако неохотно идет на выделение дополнительных средств, поскольку сами европейские государства сталкиваются с финансовым и политическим давлением.
Наиболее очевидным решением было бы предоставить Украине замороженные российские активы объемом около 300 млрд долларов. Государства ЕС в целом поддерживают передачу этих средств Киеву. Однако большая часть активов находится в бельгийском депозитарии ценных бумаг Euroclear, и Брюссель опасается, что их передача Украине приведет к судебным разбирательствам, по итогам которых Бельгии придется компенсировать средства Москве.
Европейский центральный банк и власти ЕС также опасаются, что конфискация российских резервов нанесет ущерб позициям евро и репутации Бельгии как надежной финансовой юрисдикции. Вашингтон, со своей стороны, хочет, чтобы активы оставались замороженными и могли использоваться как рычаг давления на Москву.
Но если государства ЕС не способны самостоятельно удовлетворить финансовые потребности Украины, им придется проигнорировать опасения США и снять обеспокоенность Бельгии, коллективно взяв на себя ее потенциальные юридические риски. Даже если европейские страны решат самостоятельно увеличить объем помощи, выбор между использованием собственных средств и российских денег должен быть очевиден.
ЕС также следует отказаться от табу на финансирование денежного довольствия украинских военнослужащих.
Хотя европейские средства позволяют Киеву закупать самые разные виды вооружений, Европа долгое время считала недопустимым покрывать расходы на личный состав. С точки зрения европейских интересов такое правило лишено смысла: с моральной точки зрения нет принципиальной разницы между оплатой боеприпасов и оплатой труда тех, кто ими пользуется.
Однако для Киева эта разница имеет огромное значение. Выплата денежного довольствия военнослужащим — одна из важнейших и самых дорогостоящих задач правительства. В этом году Украина, по прогнозам, потратит на военный персонал 35 млрд долларов.
Это создает колоссальное давление на украинских чиновников и поглощает значительную долю налоговых поступлений. Если хотя бы часть расходов на военнослужащих финансировалась из внешних источников, Киев получил бы больше уверенности в устойчивости военного бюджета и смог бы направить дополнительные ресурсы на укрепление экономики в целом.
Разумеется, Европа также должна активнее помогать Украине производить вооружения. Но такую помощь необходимо точнее адаптировать к реальным потребностям.
Сегодня, например, значительная часть дискуссий о поставках оружия Киеву сосредоточена на предоставлении дополнительных средств перехвата ракет и беспилотников. Однако, хотя усиление противовоздушной обороны жизненно необходимо, защита украинского неба не может быть единственной стратегией — хотя бы по причинам простой арифметики.
Запасы перехватчиков Patriot в США сокращаются, а страна производит максимум около 840 таких ракет в год, которые необходимо распределять между собственными вооруженными силами и всеми партнерами. Россия, напротив, производит более 1 200 новых баллистических и квазибаллистических ракет ежегодно, дополняя их ракетами из Северной Кореи.
Вероятно, со временем украинцы создадут средства противовоздушной обороны, которые можно будет производить быстрее и дешевле существующих систем — подобно тому, как они уже разработали передовые ударные беспилотники.
Но до тех пор Киеву необходимо действовать на опережение и лишить Москву возможности наносить столь разрушительные воздушные удары. Это означает необходимость поражать российские производственные мощности, пусковые установки и логистическую инфраструктуру.
Западные столицы, в свою очередь, могли бы оперативно предоставить Киеву больше дальнобойного оружия и снять все политические и технические ограничения на способы его применения.
Такие ограничения нельзя считать проявлением осмотрительности. Они позволяют Москве использовать внутренние районы России в качестве безопасного тыла и укрепляют убежденность президента Владимира Путина в том, что он способен продолжать войну, не сталкиваясь с дополнительными последствиями.
Многие западные чиновники прекрасно понимают, что необходимо Украине и какие шаги им следует предпринять. Однако спустя почти пять лет войны они все чаще выражают недовольство необходимостью продолжать поддержку Киева.
Некоторые лидеры, включая президента США Дональда Трампа, даже выступают против усиления давления на Путина и надеются убедить его заключить соглашение посредством дипломатических уговоров.
Однако реальность состоит в том, что дипломатия не сможет остановить конфликт. Даже если бы Киев согласился уступить остающуюся под его контролем часть Донбасса, как требует Россия, Кремль, согласно этой оценке, все равно не был бы удовлетворен.
На протяжении многих лет Путин идеологически ориентирован на подчинение всей Украины и неоднократно прибегает к силе, стремясь установить над ней контроль. По этой логике, теперь он фактически связал себя с состоянием перманентной войны.
Российский президент перестроил экономику и политическую систему страны вокруг конфликта, направляя инвестиции в оружейные предприятия и превращая наиболее активных сторонников войны в центральные фигуры государственного аппарата. В результате прекращение войны может представлять для его режима больший риск, чем продолжение и расширение боевых действий.
Некоторые западные лидеры, тем не менее, склоняются к тому, чтобы прекратить поддержку Киева, полагая, что Украина не имеет большого значения для их государств. Но такой подход переворачивает ситуацию с ног на голову: помощь Украине в окончательном прекращении войны напрямую отвечает интересам НАТО.
Прежде всего следует учитывать сравнительные экономические издержки. Недавнее норвежское исследование, подготовленное базирующейся в Осло консалтинговой компанией Corisk и Норвежским институтом международных отношений, оценивает потенциальные расходы Европы в случае победы России примерно в 1,3–1,8 трлн долларов за четыре года.
Адекватная поддержка Украины в течение тех же четырех лет, напротив, обошлась бы примерно в 570–910 млрд долларов.
Кроме того, Россия может нанести удар по территории НАТО — в том числе еще до завершения нынешней войны. Амбиции Путина не ограничиваются одной Украиной.
На протяжении 20 лет российская пропаганда изображала Вашингтон и европейские государства врагами страны. В проектах договоров, представленных Соединенным Штатам в декабре 2021 года, когда американские чиновники пытались предотвратить войну, Москва потребовала фактического возвращения военного присутствия НАТО к конфигурации 1997 года.
Сейчас Путин прибегает к различным провокациям против государств НАТО, включая появление беспилотников над территорией стран альянса. В результате многие высокопоставленные западные чиновники теперь предупреждают, что российское нападение на ЕС является вполне возможным сценарием.
Хотя Россия может не ждать достижения своих целей в Украине, прежде чем начать подобную операцию, если она все же сделает это после завершения украинской кампании, последствия потенциального конфликта окажутся особенно разрушительными.
Украинская армия сегодня является единственным реальным противовесом российской военной мощи на европейском континенте, и в таком сценарии эта мощь могла бы быть направлена уже непосредственно против Европы.
Продолжение помощи Украине, напротив, позволило бы НАТО перенять значительную часть знаний и опыта, благодаря которым украинские силы стали столь эффективными.
Украинские оборонные компании осуществили целый ряд крупных инноваций, которыми они уже делятся со своими партнерами и которыми могли бы делиться еще активнее. Однако украинские предприятия испытывают дефицит капитала и нехватку безопасных площадок для расширения производства. Например, финансированием обеспечено лишь около 30% производственных мощностей украинской оборонной промышленности.
Поэтому Европе следует создавать больше совместных предприятий с украинскими производителями на территории ЕС, заключать дополнительные долгосрочные контракты на закупку украинской продукции, способные привлечь частный капитал, а также предоставить украинским компаниям полноценный доступ к европейским программам оборонного финансирования, таким как инициатива ЕС Security Action for Europe.
Это не только поможет Киеву производить больше вооружений, но и позволит интегрировать выдающихся украинских военных инженеров в европейские производственные структуры, предоставив армиям НАТО практический опыт противодействия своему крупнейшему потенциальному противнику при затратах, составляющих лишь малую часть нынешних расходов на вооружения.
Таким образом, Европа могла бы вывести собственную оборонную промышленность на принципиально новый уровень.
Администрация Трампа ясно дала понять, что больше не намерена напрямую инвестировать в украинскую военно-промышленную базу. Однако Киев уже использует накопленные знания для содействия модернизации вооруженных сил США, в том числе консультируя американскую сторону по вопросам применения беспилотников в ходе боевых действий против Ирана.
Несколько высокопоставленных американских чиновников, включая председателя Объединенного комитета начальников штабов Дэна Кейна, заявляли, что Вашингтону есть чему поучиться у Украины. Поэтому администрации и Конгрессу давно пора стимулировать частные американские инвестиции в украинский оборонный сектор.
Наилучшим способом глубже интегрировать украинские оборонные инновации в западные вооруженные силы, разумеется, было бы включение Киева в западные институты.
Что касается НАТО, в ближайшей перспективе подобный сценарий маловероятен из-за возражений США и Германии. Европейский союз, напротив, по-прежнему заявляет, что Украина в конечном итоге станет его членом, однако остается неопределенность относительно сроков и самого процесса вступления.
ЕС необходимо внести больше ясности в оба вопроса. Украинцы не ожидают, что страна вступит в Европейский союз завтра. Но они рассчитывают регулярно видеть подтверждения того, что путь к полноправному членству остается последовательным и необратимым.
Населению страны помогает сохранять стойкость надежда на то, что сегодняшние страдания в конечном итоге приведут к спокойной и достойной жизни, которой уже пользуются граждане других европейских государств. Четкая перспектива вступления в ЕС способна укрепить эту решимость.
На протяжении многих лет западные лидеры не могли должным образом понять логику Москвы. Теперь, когда представители НАТО обсуждают, каким образом поддерживать Киев в течение следующих шести месяцев, Путин ясно демонстрирует, что перестраивает государство для продолжительного противостояния.
Он намерен сломить моральный дух украинцев посредством разрушения экономики страны и ослабления внешней поддержки. Россия вмешивается в европейскую политику, стремясь добиться сокращения помощи Украине.
Если Соединенные Штаты и Европа хотят, чтобы стратегия российского президента потерпела неудачу, им необходимо продемонстрировать готовность выдержать противостояние дольше него.
Украинцы по-прежнему намерены продолжать борьбу. Несмотря на крайне тяжелое положение, страна располагает возможностями пережить зиму.
Но весной прекращения огня не будет, утверждает автор. Поэтому Европе и Соединенным Штатам пора позаботиться о том, чтобы у украинцев было все необходимое не только для выживания, но и для нанесения ответных ударов.
Западу необходимо действовать совместно с Украиной, чтобы вновь превратить Киев в город, жители которого могут строить планы на будущее.
