Американскому Ближнему Востоку пришел конец. Региональный порядок, существовавший с 1991 года, стал одной из жертв американо-израильской войны с Ираном. Неспособность США и Израиля отстранить от власти режим в Тегеране продемонстрировала несостоятельность десятилетий санкций и силового давления. Неспособность Вашингтона защитить союзников в Персидском заливе от иранских атак и обеспечить свободу судоходства через Ормузский пролив подорвала ключевую договоренность в сфере безопасности, оправдывавшую сеть американских военных баз в регионе. А все более жесткая политика Израиля и отказ от перспективы соглашения с палестинцами фактически положили конец многолетним попыткам США объединить Израиль и арабских союзников в устойчивое партнерство.
На протяжении трех с половиной десятилетий главной целью США было закрепить своих союзников в системе, построенной вокруг защиты Израиля и сдерживания — первоначально Ирана и Ирака, а затем Ирана и связанных с ним негосударственных сил. Война Дональда Трампа не стала отклонением от этой стратегии, а довела ее до логического завершения — попытки одним силовым ударом устранить иранскую угрозу. Как перед вторжением США в Ирак в 2003 году и в ходе израильских войн против «Хезболлы» и ХАМАС, архитекторы войны переоценили возможности военной силы, недооценили способность противников адаптироваться и исходили из того, что союзники автоматически поддержат их. Авантюра Вашингтона стала наиболее полным проявлением внутренних пороков его ближневосточной стратегии.
На первый взгляд война могла не слишком изменить систему американских союзов. Столкнувшись с усилившимся Ираном, страны Персидского залива могут увеличить закупки оружия и потребовать новых гарантий безопасности от США, создавая иллюзию преемственности. Однако старый порядок уже уступает место новому. Суэцкий кризис 1956 года считается последним всплеском британского и французского имперского могущества на Ближнем Востоке, хотя их влияние угасало еще несколько лет. Американское доминирование также не исчезнет мгновенно, но накопившиеся сомнения в возможностях и намерениях США достигли критической точки. Война с Ираном, как ранее война Израиля в Газе, уже изменила расчеты союзников и противников Вашингтона. Ни новый виток боевых действий, ни смена американского президента не смогут полностью устранить возникший разрыв.
В ближайшие годы регион ожидает дальнейшее усиление нестабильности. И Израиль, и Иран заинтересованы в сохранении среды, в которой они могут расширять свое влияние силовыми методами, тогда как у США остается мало возможностей сдерживать обе стороны. Израиль стремится расширить свои фактические границы, в том числе посредством аннексии части исторической Палестины, и силой навязывать свою волю в регионе. Если иранский режим не рухнет — что представляется маловероятным, — окрепший Тегеран постарается защищать и расширять влияние, втягивая Вашингтон в бесконечные конфликты «серой зоны».
Однако крах прежнего порядка может стать возможностью для создания нового. Большинство жителей и лидеров региона хотят передышки от военных ударов и экономических потрясений, но одновременно глубоко недовольны Вашингтоном, который, по их мнению, втянул их в катастрофу. Отказ США от поддержки автократий, безнаказанности союзников и военизированного сдерживания противников мог бы позволить выстроить более здоровые отношения с регионом и со временем обеспечить более устойчивую стабильность.
После Второй мировой войны американская политика на Ближнем Востоке определялась соперничеством с Советским Союзом. Оно заставляло Вашингтон уделять региону повышенное внимание, одновременно делая его осторожным в вопросах прямого военного вмешательства. Нынешний порядок сформировался при администрации Джорджа Буша-старшего после распада СССР и освобождения Кувейта от иракской оккупации в войне 1990–1991 годов. Получив возможность установить практически безраздельное господство в регионе, США создали сеть военных баз и механизмов безопасности для сдерживания Ирака и Ирана. Американская военная и политическая поддержка обеспечивала выживание почти всех союзных режимов.
Чтобы легитимизировать свое присутствие, Вашингтон запустил арабо-израильский мирный процесс, рассчитывая объединить арабских союзников и Израиль в общей системе безопасности. Регион разделился на возглавляемый США блок, включавший Израиль, Турцию и почти все арабские государства, и менее формализованный противостоящий лагерь — Иран, Сирию при династии Асадов, ХАМАС, «Хезболлу» и хуситов. Эта структура сохранялась на протяжении трех десятилетий, несмотря на масштабные изменения мировой и региональной политики.
С точки зрения Вашингтона, этот порядок обеспечивал стабильность и защищал ключевые интересы США — нефтяную торговлю, безопасность Израиля и борьбу с терроризмом. Во многом это действительно работало. С 1973 года Израиль не сталкивался с серьезной угрозой со стороны другого государства и не воевал с сопоставимым противником. Арабские страны сотрудничали с Израилем против общих врагов, несмотря на отсутствие решения палестинского вопроса. Нефть стабильно поступала на мировые рынки, а ни одна великая держава всерьез не оспаривала американское превосходство. Даже Китай предпочитал пользоваться экономическими возможностями, которые обеспечивала созданная США система безопасности.
Но если для Вашингтона преимущества системы оправдывали издержки, для жителей региона цена оказалась значительно выше. За последние 35 лет Израиль неоднократно воевал со значительно более слабыми соседями, израильско-палестинский мирный процесс окончательно развалился, ХАМАС совершил нападение 7 октября, после чего Израиль приступил к разрушению Газы. В Ираке США на протяжении 12 лет применяли жесткие санкции, периодически наносили удары и пытались добиться смены режима, после чего последовали катастрофические вторжение и оккупация 2003 года. Разрушительные войны также потрясли Ливан, Ливию, Судан, Сирию и Йемен.
Региональный порядок опирался на американские гарантии безопасности не только арабским государствам, но и правившим ими автократам. Сдерживание демократических устремлений населения было для системы почти столь же важным, как защита от Ирана. Арабские восстания 2010–2011 годов ненадолго поставили этот порядок под угрозу, однако почти все союзные США режимы сохранили власть, а многие затем еще сильнее ужесточили внутренний контроль.
Поддерживаемые Вашингтоном экономические реформы способствовали приватизации, которая усиливала коррупцию среди элит и ухудшала положение значительной части населения. Борьба США с терроризмом одновременно позволяла союзникам расширять системы слежки и подавлять оппозицию под предлогом безопасности. Богатые монархии Персидского залива и узкие слои арабских элит процветали, однако для многих жителей региона американский порядок означал насилие, отсутствие перспектив и экономические лишения. По многим экономическим, политическим и социальным показателям Ближний Восток при американском доминировании отставал от других регионов.
Парадоксально, но гарантии США позволяли их союзникам игнорировать интересы самого Вашингтона. Чувствуя защиту от внешнего нападения, они могли реализовывать собственные политические проекты, не опасаясь серьезных последствий. Сосредоточенность США на внутренней политике, недостаточное понимание региональной специфики и преувеличенные опасения по поводу Китая и России делали Вашингтон уязвимым для манипуляций местных игроков.
В результате США неоднократно оказывались неспособны серьезно сдерживать Израиль или препятствовать арабским союзникам проводить политику, противоречившую американским целям. Союзники Вашингтона игнорировали его критику их вмешательств в Ливии, Судане, Сирии и Йемене. Почти все выступали против ядерного соглашения с Ираном 2015 года, с помощью которого администрация Барака Обамы надеялась стабилизировать регион. А блокада Катара, начатая ОАЭ и Саудовской Аравией в 2017 году, подорвала единый фронт против Ирана, необходимый для кампании Трампа по «максимальному давлению».
Восстания 2010–2011 годов подтолкнули арабские правительства к более активному вмешательству в дела соседей, поскольку они перестали доверять способности и готовности США реагировать на угрозы. Авторитарные режимы опасались переворотов, массовых протестов, поддерживаемых Ираном шиитских группировок, исламистов, джихадистов и либерально-демократических движений.
После стремительного распространения протестов и свержения Хосни Мубарака в Египте в 2011 году арабские правительства пришли к выводу, что не могут рассчитывать на Вашингтон в случае внутренних потрясений. Чтобы обеспечить собственное выживание, они начали самостоятельно нейтрализовывать угрозы, в том числе за пределами своих стран. Однако такое вмешательство часто приводило к разрушительным последствиям, способствуя военному перевороту в Египте и нескольким гражданским войнам.
Сложившийся порядок подталкивал Иран и Израиль к дестабилизирующей политике, хотя каждый действовал по-своему. Иранский режим воспринимал внешнюю враждебность как неизбежность и строил стратегию выживания соответственно. Американские и международные санкции обедняли население, но одновременно укрепляли позиции представителей режима, контролировавших черные рынки. За десятилетия Тегеран создал и вооружил сеть негосударственных союзников, усиливавшихся на фоне американских, израильских и саудовских войн. Лишенный доступа к западным военным технологиям, Иран сделал ставку на дешевое производство беспилотников и баллистических ракет, способных противостоять дорогостоящим системам его соперников. Внутри страны власти жестко подавляли протесты, видя за реальным общественным недовольством иностранное вмешательство.
Израиль пользовался наиболее надежными американскими гарантиями безопасности. Его военное превосходство и уверенность в поддержке США позволяли руководству уделять больше внимания сохранению правящих коалиций и внутренней политике, чем палестинскому вопросу и региональной стабильности. После атак 7 октября эта уверенность была разрушена, и Израиль сделал ставку на масштабную военную эскалацию, расширив применение силы по всему региону и укрепив военное присутствие в Газе, на Западном берегу, а также в отдельных районах Ливана и Сирии.
Американский порядок продержался так долго отчасти потому, что лежавшие в его основе гарантии безопасности долго не подвергались настоящему испытанию. Региональные лидеры жаловались на возможность быть брошенными Вашингтоном, но не считали ее реальной.
Межгосударственная война также долго не воспринималась как серьезная угроза. Арабские союзники США почти не опасались нападения Израиля, а прямой удар Ирана казался крайне маловероятным. Уверенность начала ослабевать в 2019 году, когда США не ответили на приписываемую Ирану атаку на саудовские нефтяные объекты, и вновь в 2022-м после ударов хуситских беспилотников по ОАЭ. Система сохранилась, но в ней появились трещины.
Одновременно США стремились институционализировать региональный порядок через открытое сотрудничество арабских союзников с Израилем. Создание антииранской коалиции под американским руководством было целью Вашингтона с 1991 года. Однако Трамп, в отличие от предшественников, продвигал арабо-израильскую нормализацию без привязки к решению палестинского вопроса.
В 2020 году его администрация добилась заключения «Соглашений Авраама» между Израилем, Бахрейном и ОАЭ. Позже присоединилось Марокко, а Судан подписал предварительное соглашение. Администрация Байдена попыталась привлечь Саудовскую Аравию, но недооценила значение палестинского вопроса для саудовского общества, соперничество Эр-Рияда и Абу-Даби и рост общественного неприятия нормализации.
Американский порядок переживал серьезные потрясения и раньше — вторжение в Ирак в 2003 году и арабские восстания 2011 года, — но каждый раз восстанавливался. Американские политики сами стали заложниками созданной системы: каждый президент начиная с Билла Клинтона обещал сократить участие США в делах Ближнего Востока, но в итоге возвращался к прежней политике и войнам.
Однако разрушение Газы Израилем и американо-израильская война с Ираном нанесли этой системе смертельный удар. Поддержка израильской операции в Газе, особенно при Джо Байдене, уничтожила остатки морального авторитета США, а неудача Трампа в Иране разрушила представление об американском военном всемогуществе. Оба кризиса показали арабским государствам ограниченность их влияния внутри региональной системы и снижение ценности американских гарантий безопасности.
Администрации Байдена и Трампа недооценили последствия войны в Газе. Они исходили из того, что значение имеют прежде всего позиции региональных лидеров, которые якобы давно утратили интерес к палестинскому вопросу и стремятся к сближению с Израилем. Особенно ярко эта ошибка проявилась в попытках Байдена добиться нормализации отношений Израиля и Саудовской Аравии даже тогда, когда рост числа погибших в Газе сделал такое сотрудничество политически токсичным для арабских обществ.
Давление Вашингтона в пользу сотрудничества с Израилем породило новые линии раскола. ОАЭ продолжали взаимодействовать с Израилем во время войны в Газе и на фоне израильских ударов по Ираку, Ливану, Сирии, Йемену и Катару. Во время войны с Ираном, по данным The Wall Street Journal, Эмираты координировали с Израилем и США удары по иранским объектам.
Саудовская Аравия с тревогой наблюдала за израильско-эмиратским сближением. Эр-Рияд и Абу-Даби уже расходились по Сирии и Йемену. Саудовцы обвиняли ОАЭ в поддержке сепаратистских движений и воспринимали их партнерство с Израилем как угрозу собственному региональному лидерству. Этот раскол осложнил попытки Вашингтона объединить ведущие государства региона против Ирана.
Если война в Газе поставила будущее американского лидерства под сомнение, то война с Ираном подтвердила конец прежнего порядка. Лидеры стран Персидского залива были возмущены тем, что США и Израиль начали войну без консультаций с ними, зная об их несогласии, причем во время переговоров с Ираном при посредничестве Омана. Конфликт, на начало которого они никак не влияли, сделал их мишенями иранских ударов.
Американская ПРО защитила страны Залива от основной части атак, но некоторые иранские удары достигли целей, причинив значительный ущерб и подорвав ощущение стабильности, на котором основывалась экономическая модель региона. Иран атаковал все государства Залива, включая Оман и Катар, но особенно интенсивно — участников «Соглашений Авраама», Бахрейн и ОАЭ. За несколько недель Тегеран сумел повредить или фактически обесценить значительную часть сети военных баз, обеспечивавших американское превосходство.
Доверие к Вашингтону снизилось еще сильнее после того, как американо-израильская кампания не смогла привести к падению иранского режима. Десятилетиями сторонники ударов по Ирану утверждали, что война в конечном итоге устранит иранскую угрозу. Но США и Израиль, несмотря на свое военное превосходство, этого не добились.
Более того, Вашингтон оказался бессилен, когда Иран перекрыл Ормузский пролив, поставив под угрозу экономику всего Залива. Возмущение усилилось после американских ударов по иранским объектам водоснабжения и израильских — по нефтяным хранилищам. Если бы Тегеран ответил атаками на водную или ядерную инфраструктуру стран Залива, эскалация могла привести к экономической и экологической катастрофе.
Главный вывод для государств Залива заключался в том, что американские гарантии безопасности больше нельзя считать надежными. Еще в 2011 году регион увидел, что Вашингтон не способен защитить союзные режимы от внутренних угроз. Теперь выяснилось, что США могут не консультироваться с партнерами, не суметь разгромить противника и не защитить союзников от последствий собственных военных действий. Фундаментальная сделка, лежавшая в основе американского порядка, разрушилась, и восстановить ее будет крайне сложно.
Войну с Ираном все чаще называют «Суэцким моментом» Вашингтона. Провальная британско-франко-израильская операция против Египта в 1956 году стала символом заката европейских империй и принесла политическую победу Гамалю Абдель Насеру. Но европейское влияние исчезло не сразу: Франция еще шесть лет воевала за Алжир, а Великобритания оставалась ведущей державой в Персидском заливе до 1971 года. Последствия исторических переломов проявляются постепенно.
Так же постепенно проявятся последствия американской неудачи в Иране. В краткосрочной перспективе возглавляемый США порядок не исчезнет. Вашингтон может покинуть часть уничтоженных баз, но продолжит играть важную роль в обороне региона. Государства Залива вряд ли немедленно порвут с США и, не видя очевидной альтернативы, могут даже попытаться укрепить отношения. Саудовская Аравия, например, стремилась завершить давно обсуждавшееся ядерное соглашение, но Трамп уже на следующий день изменил его условия, оставив сделку в подвешенном состоянии.
Арабские государства также вряд ли станут военной угрозой для Израиля или сблизятся с Ираном больше, чем необходимо. Разногласия между США и Израилем, хотя они серьезны и могут иметь долгосрочные последствия, в ближайшее время не разрушат союз. Арабские страны сохранят рабочие отношения с Израилем и продолжат использовать его военные технологии и системы наблюдения.
Поначалу перемены могут казаться незначительными. Даже на пике американского могущества региональные государства преследовали собственные интересы, уклонялись от требований Вашингтона и лоббировали свои позиции. Они продолжат соперничать друг с другом, ставить выживание режимов на первое место и самостоятельно обеспечивать безопасность — иногда вместе с США, иногда без них.
Однако краткосрочную преемственность не следует принимать за долгосрочную устойчивость. К моменту Суэцкого кризиса распад европейских империй уже был неизбежен не из-за одной неудачи, а вследствие подъема национализма и антиколониализма, а также экономического и политического истощения имперской модели. Американский порядок на Ближнем Востоке тоже разрушался годами под тяжестью политических и стратегических провалов. Последние кризисы лишь продемонстрировали утрату общих целей между Вашингтоном и его союзниками и пределы американской военной мощи.
Вашингтон может попытаться сохранить прежнюю политику, продолжая опираться на отношения с авторитарными и репрессивными лидерами региона. Но если США останутся на том же пути, результат, вероятно, будет прежним: хроническая нестабильность, экономические и политические провалы и новые вооруженные конфликты. Они не всегда будут напрямую втягивать американские войска, однако хаос продолжит требовать внимания и ресурсов Вашингтона. «Бесконечные войны» в таком случае продолжатся.
