С 2020 года Китай последовательно расширяет инструментарий в сфере экономической безопасности, стремясь противостоять западным торговым и финансовым ограничениям. То, что начиналось как преимущественно оборонительная система мер, превратилось в более наступательную правовую архитектуру, позволяющую наказывать компании и физических лиц за соблюдение иностранных санкций и экспортных ограничений, пишет Foreign Policy.
Особенно активно Пекин противостоит экстерриториальному применению западных санкций, когда США и другие государства распространяют ограничения на иностранные компании и физических лиц, сотрудничающих с объектами санкций.
Теперь китайские контрмеры включают Закон об экспортном контроле (2020), Список ненадёжных организаций (2020), Закон о противодействии иностранным санкциям (2021), Правила блокирования (2021), Положение о противодействии экстерриториальному применению (2026) и Положения о безопасности цепочек поставок (2026).
В совокупности эти инструменты свидетельствуют о серьёзном изменении подхода Китая. Пекин создаёт механизмы не только для сопротивления западному экстерриториальному регулированию, но и для распространения собственной юрисдикции за пределы страны.
В результате иностранные компании оказываются в крайне сложном положении: на Западе они могут столкнуться с юридическими рисками за нарушение санкций, а в Китае — за их соблюдение.
Центральное место в этой системе занимает Закон о противодействии иностранным санкциям. Его статья 12 позволяет китайским физическим и юридическим лицам обращаться в суд против компаний, которые применяют или помогают применять иностранные ограничительные меры, наносящие ущерб интересам Китая.
На практике это означает, что китайские контрагенты могут подавать иски, если иностранные компании отказываются выполнять договорные обязательства, ссылаясь на санкционные риски или ограничения экспортного контроля.
Первое известное дело по статье 12 возникло в Нанкинском морском суде в 2024 году. После включения китайского подрядчика в санкционный список иностранной юрисдикции его швейцарский контрагент приостановил выплату почти 12 миллионов долларов по субподряду, связанному со строительством судна.
Китайская компания добилась обеспечительной меры суда, в результате которой судно было арестовано, хотя его строительство продолжилось.
Позднее спор был урегулирован после того, как швейцарская компания получила освобождение от американских санкций. Однако дело продемонстрировало практическую эффективность статьи 12: она позволяет защищать китайские активы и создавать давление на иностранных контрагентов даже без окончательного решения по существу спора.
Второе дело, рассмотренное Шанхайским морским судом в 2025 году, усилило эту тенденцию. Суд вынес решение против сингапурской судоходной компании, отказавшейся доставлять электронные товары гонконгскому производителю после того, как выяснилось, что тот находится в американском списке Entity List.
Суд счёл отказ применением «иностранных дискриминационных ограничительных мер», что позволило гонконгской стороне воспользоваться статьёй 12. В июне Верховный народный суд Китая включил это дело в число шести показательных морских дел, тем самым обозначив подход к подобным спорам.
Пекин также активировал правила, запрещающие китайским организациям соблюдать определённые иностранные законы.
Правила противодействия необоснованному экстерриториальному применению иностранного законодательства и других мер были разработаны по аналогии с блокирующим законодательством ЕС. Однако китайские правила значительно шире: они могут применяться, если иностранное законодательство, по мнению Пекина, нарушает международное право, суверенитет, безопасность или интересы развития Китая либо ущемляет права китайских граждан и организаций.
В мае Пекин впервые активировал Правила блокирования, запретив пяти китайским нефтехимическим компаниям соблюдать американские санкции из-за предполагаемых закупок иранской нефти.
Шаг был тщательно рассчитан: под удар попали компании с ограниченными связями с американской финансовой системой, что позволило Пекину проверить эффективность нового механизма без серьёзного риска немедленного ответного давления.
Более серьёзное испытание наступит, когда эти нормы будут применены против крупных международных компаний.
Положение о противодействии экстерриториальному применению стало ещё одним шагом в эскалации. Если Правила блокирования преимущественно защищают китайские компании от иностранных законов, новое положение позволяет Пекину распространять собственную юрисдикцию на действия за пределами Китая, если они имеют с КНР «разумную связь».
Таким образом, Китай переходит от оборонительной блокировки к активному утверждению своей юрисдикции за рубежом.
В мае Министерство юстиции Китая вынесло первое решение в рамках нового регулирования, заявив, что антисубсидийное расследование Еврокомиссии в отношении китайской компании Nuctech представляет собой ненадлежащее экстерриториальное осуществление юрисдикции.
Для ЕС запрос Еврокомиссии касался структур Nuctech в Европе, подпадающих под европейское законодательство. Для Пекина же он неправомерно затронул Китай, поскольку соответствующие данные хранились на серверах материнской компании в КНР.
Во всех этих случаях китайское законодательство усиливает риски столкновения западных и китайских норм для компаний, работающих в Китае, сотрудничающих с китайскими контрагентами или использующих китайские данные и цепочки поставок.
Китайские компании получили дополнительные инструменты для оспаривания соблюдения иностранных ограничений. Пекин может принимать «необходимые меры» против лиц, выполняющих иностранные требования, которые считает неправомерными. Пострадавшие китайские организации также могут требовать компенсации через китайские суды.
Это превращает подконтрольные Коммунистической партии Китая суды в важнейший инструмент экономической войны правовыми средствами. Пекин в этом отношении движется в направлении, схожем с российской практикой, когда санкционные споры направляются в национальные суды, а внутреннее законодательство используется для ослабления иностранных ограничений.
О рисках свидетельствуют два дела с участием международных банков. В феврале китайская энергетическая компания HY Energy Group подала иск против Citigroup в Шанхае, а месяц спустя — против JPMorgan Chase в Пекине. Причиной стали замороженные платежи из-за опасений банков нарушить американские санкции.
Разбирательства продолжаются, но они демонстрируют уязвимость международных компаний, оказавшихся между американскими санкционными обязательствами и китайскими контрмерами. Хотя спорная сумма составляет 40,5 миллиона долларов, сам прецедент судебных исков за снижение санкционных рисков может иметь серьёзные последствия для транснациональных корпораций.
Таким образом, международные компании больше не могут считать, что максимальное соблюдение американского или европейского законодательства является самым безопасным вариантом.
Годами компании избегали санкционных рисков, отказываясь от сделок или расторгая контракты. Доминирование доллара и широкие возможности американской правоприменительной системы делали такой подход рациональным.
Однако расширение китайских контрмер меняет этот расчёт. Соблюдение западных ограничений теперь может привести к юридическим рискам в Китае, если Пекин сочтёт соответствующие действия применением «иностранных дискриминационных ограничительных мер».
При этом китайская экстерриториальная юрисдикция отличается от американской.
Влияние Вашингтона основано на центральной роли доллара и американской финансовой системы, а также технологическом лидерстве США. Китай пока не располагает сопоставимым финансовым влиянием.
Вместо этого Пекин формирует собственные стратегические узкие места — chokepoints — в сфере критически важных полезных ископаемых, цепочек поставок, доступа к рынку и данных. Они не столь универсальны, как долларовая система, но особенно сильны в секторах, где Китай занимает доминирующее положение.
Одновременно Китай стремится снизить уязвимость перед финансовым давлением, развивая альтернативные платёжные каналы и продвигая интернационализацию юаня. В частности, речь идёт о системе CIPS, китайской альтернативе SWIFT, платформе цифровых валют центральных банков mBridge и проектах цифрового юаня.
Эти инструменты пока не сопоставимы по масштабу с долларовой системой, но являются частью стратегии Пекина по ограничению западного влияния и расширению собственных рычагов давления.
Китайская система контрсанкций действует комплексно. Одно решение бизнеса — например, расторжение контракта с китайским поставщиком ради соблюдения американских экспортных ограничений — потенциально может привести сразу к нескольким последствиям: включению в Список ненадёжных организаций, применению Закона о противодействии иностранным санкциям, проверкам по Правилам блокирования, расследованию и гражданским искам.
Некоторые инструменты предусматривают также возможность личной ответственности, увеличивая риски для руководителей и законных представителей компаний в Китае.
До недавнего времени компании использовали санкционные оговорки в контрактах как основной механизм защиты. Но после решений китайских судов такие оговорки могут не помочь, если суд сочтёт отказ от выполнения договора применением иностранных ограничительных мер против китайского контрагента.
Теперь действительность контрактов всё чаще проверяется на соответствие требованиям конкурирующих государств.
Особенно сложное положение складывается для европейских компаний. Многие уже работают одновременно в условиях санкционных режимов ЕС и США. Китайская система добавляет третью юрисдикцию, предъявляющую собственные требования.
Блокирующее законодательство ЕС обеспечивает лишь ограниченную защиту от экстерриториальных законов третьих стран и тем более не даёт простого решения в случае китайских рисков, особенно если у компании есть активы, сотрудники, контрагенты или данные в КНР.
Евросоюз может использовать опыт взаимодействия с Россией, где последние санкционные пакеты усилили механизмы противодействия ответным судебным разбирательствам и защиты европейских компаний. Подобные инструменты могут стать всё более актуальными и в отношении Китая.
В результате формируется новая реальность в сфере корпоративного комплаенса.
Транснациональные компании всё чаще оказываются зажаты между требованиями конкурирующих государств: западные правительства требуют соблюдать санкции, экспортные ограничения и требования в рамках расследований, тогда как Китай угрожает штрафами или судебными исками за действия, которые Пекин рассматривает как подчинение необоснованным иностранным ограничениям.
Поэтому главный вопрос для компаний теперь заключается уже не просто в том, подпадают ли они под санкционные риски США или ЕС.
Вопрос в другом: не создаст ли выбранный способ реагирования на эти риски юридическую ответственность уже в Китае?
