С 22 июля 2026 года на юго-западе Франции, в департаменте Жиронда между Бордо и побережьем Атлантики, бушует один из крупнейших лесных пожаров за десятилетия. Огонь уничтожил около 42 тысяч гектаров растительности. Эвакуированы примерно 220 тысяч человек. С начала года общая площадь, пройденная огнём по стране, достигла около 116 тысяч гектаров — исторического максимума.
Пожары сопровождаются редким и опасным явлением — образованием пирокумулонимбусов («огненных облаков»). Эти облака способны генерировать собственные ветры, молнии и провоцировать новые очаги возгорания, превращая тушение в крайне сложную задачу. Власти задействовали тысячи пожарных, военных и полицейских. На помощь Франции пришли десять государств, включая Турцию, Германию, Норвегию и Украину. Активированы механизм гражданской защиты ЕС, спутниковая система Copernicus и авиационный резерв rescEU.
Однако нынешняя экологическая катастрофа разворачивается не в политическом вакууме. Она накладывается на глубокие внутренние проблемы, с которыми Франция сталкивается уже несколько лет.
Ещё в 2018 году планы повышения налогов на топливо спровоцировали движение «жёлтых жилетов». В 2023 году правительство Эммануэля Макрона провело пенсионную реформу, подняв возраст выхода на пенсию с 62 до 64 лет. Закон был принят с использованием статьи 49.3 Конституции, минуя полноценное голосование в парламенте. Рейтинг президента после этого устойчиво держался ниже 30 % и сейчас колеблется в пределах 18–23 %. После выборов в Европарламент 2024 года Макрон распустил Национальное собрание и провёл досрочные парламентские выборы, которые лишь усугубили политическую нестабильность.
Политический кризис сопровождается и серьёзными экономическими трудностями. Государственный долг Франции превысил 3,4–3,5 трлн евро и составляет более 115 % ВВП (по ряду оценок — ближе к 117–118 %). Дефицит бюджета приближается к 5–6 % ВВП. Высокая долговая нагрузка ограничивает возможности государства как в борьбе со стихией, так и в проведении структурных реформ.
Параллельно Париж сталкивается с заметным ослаблением своих позиций за пределами страны.
Операция «Бархан» в странах Сахеля завершилась вынужденным выводом войск. Мали, Нигер и Буркина-Фасо потребовали ухода французских сил. В июне 2026 года Буркина-Фасо разорвала дипломатические отношения с Парижем, обвинив бывшую метрополию в неоколониальных амбициях.
Не менее болезненным оказался кризис и на других направлениях французской политики.
В Новой Каледонии после протестов 2024 года, связанных с изменением избирательных правил, было введено чрезвычайное положение. В итоге Париж согласился на особый статус территории («государство Новая Каледония»), местное гражданство и дополнительные полномочия, хотя процесс остаётся незавершённым и вызывает сопротивление части сторонников независимости.
На Южном Кавказе политика Франции также выглядела непоследовательной. Париж активно поставлял вооружение Армении и делал заявления в поддержку Еревана. Позже Макрон заговорил о необходимости нормализации отношений с Азербайджаном. Инициатива создания международной коалиции против ХАМАС также не получила широкой поддержки.
Таким образом, лесные пожары 2026 года стали не просто природной катастрофой. Они обнажили накопленные проблемы: политическую усталость общества после реформ, проведённых в обход парламента, тяжёлое состояние государственных финансов и сокращение французского влияния в Африке, на Тихом океане и на других внешнеполитических направлениях. Франция, традиционно претендовавшая на роль глобального игрока, сегодня вынуждена одновременно тушить огонь у собственных границ и пересматривать позиции, которые ещё недавно казались незыблемыми.
