Пару дней назад США и Саудовская Аравия объявили о заключении соглашения о сотрудничестве в области мирного атома, которое уже называют одним из наиболее значимых событий в ближневосточной политике последних лет. Пока речь идет лишь о создании правовой основы для развития гражданской ядерной энергетики Саудовской Аравии, однако реальное значение сделки значительно шире. Если договоренности будут реализованы в полном объеме, Эр-Рияд впервые приблизится к получению технологий, которые в перспективе могут обеспечить полный национальный ядерный топливный цикл.
Хотя уже спустя сутки после подписания сделки администрация США заявила, что ее дальнейшая реализация будет напрямую зависеть от прогресса в нормализации отношений между Саудовской Аравией и Израилем, это заявление отнюдь не снизило опасения израильской стороны. В Израиле опасаются, что даже если нынешнее соглашение не приведет к немедленной передаче технологий обогащения урана, оно открывает путь к постепенному пересмотру сложившейся системы ограничений на распространение чувствительных ядерных технологий. При изменении политической ситуации в будущем Эр-Рияд может вернуться к вопросу создания собственного предприятия по обогащению урана, что объективно сократит технологическую дистанцию до создания ядерного оружия в случае принятия соответствующего политического решения.
С другой стороны, практически сразу после подписания соглашения Дональд Трамп дважды публично подчеркнул, что Саудовская Аравия не будет самостоятельно обогащать уран. Не исключено, что таким образом Белый дом стремится снизить обеспокоенность Конгресса, Израиля и международного сообщества, демонстрируя сохранение жесткого контроля над саудовской программой. Вместе с тем нельзя исключать и того, что реальные механизмы реализации соглашения предусматривают более гибкие варианты развития событий, чем следует из публичных заявлений президента США.
Для самой Саудовской Аравии вопрос носит принципиальный характер.
Официально Эр-Рияд объясняет развитие атомной энергетики необходимостью диверсификации экономики, сокращения внутреннего потребления нефти и реализации программы Vision 2030. Однако саудовское руководство уже много лет открыто заявляет, что в случае появления у Ирана полноценного ядерного оружия королевство также будет вынуждено принять соответствующие меры для обеспечения собственной безопасности. Поэтому получение технологий ядерного топливного цикла рассматривается Эр-Риядом не только как экономический, но и как долгосрочный элемент стратегического сдерживания.
Именно поэтому трудно представить, что Саудовская Аравия добровольно согласится навсегда отказаться от возможности самостоятельно обогащать уран. Скорее всего, нынешняя формула представляет собой компромисс, позволяющий сторонам начать сотрудничество, не снимая наиболее чувствительных разногласий.
Особое значение соглашению придает региональный контекст.
Оно было подписано фактически на фоне продолжающегося противостояния между США, Израилем и Ираном. После масштабной военной кампании против иранской ядерной инфраструктуры вопрос контроля над ядерными технологиями вновь стал центральным элементом ближневосточной политики. На этом фоне решение Вашингтона начать передачу чувствительных ядерных технологий крупнейшему арабскому государству выглядит весьма показательным.
Фактически впервые после войны США демонстрируют готовность расширить круг государств региона, обладающих потенциальной возможностью в будущем создать полный ядерный топливный цикл. Даже если в ближайшей перспективе речь идет исключительно о гражданской программе, сам факт обсуждения возможности локализации обогащения урана означает качественное изменение прежнего американского подхода.
При этом нельзя исключать, что Вашингтон сознательно сохраняет за собой максимальную свободу маневра. Получив многомиллиардные контракты для собственной атомной промышленности и закрепив Саудовскую Аравию в орбите американских технологий, США могут в дальнейшем затягивать принятие решения о передаче наиболее чувствительных элементов ядерного цикла, используя этот вопрос как инструмент политического давления на Эр-Рияд.
Однако даже такой сценарий не устраняет возникающих стратегических рисков.
С израильской точки зрения появление еще одного государства региона, потенциально способного в будущем перейти к самостоятельному обогащению урана, неизбежно создает дополнительные угрозы безопасности. Несмотря на нынешнее сотрудничество Вашингтона и Эр-Рияда, политическая ситуация на Ближнем Востоке способна кардинально измениться в течение нескольких лет, тогда как срок действия соглашения рассчитан именно на тридцать лет.
Еще более важным представляется возможный региональный эффект. Если Саудовская Аравия в перспективе получит доступ к технологиям обогащения урана, аналогичных возможностей могут начать добиваться и другие ведущие государства региона. Таким образом, даже если нынешнее американо-саудовское соглашение останется исключительно в рамках гражданской атомной энергетики, оно способно создать политический прецедент, который существенно изменит подход государств Ближнего Востока к развитию собственных ядерных программ.
Во всей этой дискуссии важно, что получение технологий обогащения урана объективно сокращает технологическую дистанцию до создания оружия, если в будущем руководство страны примет соответствующее политическое решение. Именно эта возможность способна привести к формированию новой системы региональной безопасности базирующейся теперь уже не на становящихся все более сомнительными внешних гарантиях, а на ядерном паритете самих участников.
