Бывший премьер-министр Катара шейх Хамад бин Джасим бин Джабер Аль Тани заявил, что Иран сделал выводы из судьбы Украины после отказа от ядерного оружия и в конечном итоге все равно добьется создания собственной ядерной бомбы. По его словам, Тегеран рассматривает ядерную программу как вопрос суверенитета и безопасности, особенно на фоне наличия ядерного оружия у Израиля и Пакистана.
Насколько реалистичен подобный сценарий и действительно ли украинский опыт стал для Ирана аргументом в пользу обладания ядерным оружием? Об этом Minval Politika поговорил с востоковедом, экспертом NEST Centre Русланом Сулеймановым.
Говоря о том, действительно ли пример Украины стал аргументом в пользу необходимости обладания ядерным оружием, Сулейманов отметил, что пока рано делать столь прямолинейные выводы.
По его словам, украинский и иранский кейсы слишком различны по своей логике и историческому контексту. Эксперт напомнил, что в Иране по-прежнему формально действует фетва аятоллы Али Хаменеи, согласно которой страна отказывается от обладания ядерным оружием. И хотя внутри иранской элиты действительно усилились позиции сторонников жесткой линии, на практике признаков стремительного движения Тегерана к созданию ядерной бомбы пока нет.
«Конечно, сторонники жесткой линии в Тегеране изменили свое мнение по поводу ядерного оружия, и наверняка есть те, кто стремятся к тому, чтобы Тегеран как можно скорее заполучил ядерное оружие, но на практике мы пока не видим таких действий и каких-то изменений, которые говорили бы о том, что Иран как-то приблизился к обладанию ядерным оружием», — отметил он.
Комментируя вероятность того, что Иран все же станет ядерной державой, эксперт подчеркнул, что это долгий и крайне сложный процесс, который невозможно скрыть от международного сообщества.
«Для того, чтобы обладать ядерным оружием, нужно провести определенные испытания, нужно провести подземные испытания, в частности, которые не могут остаться незамеченными для международного сообщества. Даже если какие-то усилия по заполучению ядерного оружия сейчас предпринимаются, я не думаю, что Тегеран стал сильно ближе к тому, чтобы говорить о том, что страна уже стала полноправным членом клуба ядерных держав. Пока все-таки до этого далеко», — считает Сулейманов.
При этом собеседник не считает, что наличие ядерного оружия у Пакистана, и, возможно, у Израиля является для Ирана определяющим фактором.
«Я не думаю, что фактор Пакистана и Израиля является решающим для Тегерана. Прежде это как-то не особо сказывалось на властях Ирана, которые, повторюсь, при аятолле Али Хаменеи согласились с тем, что Иран не должен обладать ядерным оружием», — пояснил эксперт.
В то же время Сулейманов согласился с тем, что военная операция США и Израиля против Ирана привела к усилению наиболее радикальных кругов внутри иранской элиты.
«Без сомнения, сторонники жесткой линии теперь правят бал в иранской элите, и избрание новым верховным лидером Моджтабы Хаменеи — прямое этому подтверждение. Этот человек тесно связан с КСИР», — отметил он.
Эксперт также обратил внимание на кадровые изменения в иранской системе власти после гибели ряда высокопоставленных чиновников и военных.
«На место погибших чиновников, военных чиновников пришли сторонники еще более жесткой, я бы сказал, радикальной линии: тот же глава КСИР Ахмад Вахиди или новый секретарь Совета безопасности Мохаммад-Багер Зольгадр. Так что сторонники жесткой линии только укрепились в Иране», — сказал Сулейманов.
Отвечая на вопрос о причинах устойчивости иранской политической системы, эксперт подчеркнул, что иранский режим отличается от персоналистских диктатур. По его словам, власть в Иране распределена между несколькими центрами принятия решений — Советом экспертов, Советом стражей конституции, КСИР, армией и другими институтами, что делает систему более устойчивой к внутренним кризисам и внешнему давлению.
«Это, по сути дела, такое коллективное управление. И именно поэтому режим демонстрирует такую устойчивость», — отметил востоковед.
Сулейманов также предупредил, что даже гипотетическое появление у Ирана ядерного оружия может радикально изменить баланс сил на Ближнем Востоке и спровоцировать новую гонку вооружений.
«Если у Ирана появится ядерное оружие, значит, Турция тоже должна им обзавестись», — напомнил политолог слова главы МИД Турции Хакана Фидана.
По словам эксперта, даже нынешняя формально мирная ядерная программа Ирана уже заставила страны региона пересматривать собственные концепции безопасности. В качестве примера он привел позицию Саудовской Аравии, которая требует от США содействия развитию мирного атома в королевстве в рамках возможной сделки с Израилем.
«Ядерная программа, формально мирная ядерная программа Ирана уже спровоцировала гонку вооружений. Уже страны региона в последние годы пересматривали свою концепцию безопасности, в том числе стали задумываться о развитии ядерной программы», — резюмировал Сулейманов.
