Спикер парламента Ирана Мохаммад-Багер Галибаф в телевизионном обращении к гражданам заявил, что Тегеран сумел отразить противника в условиях асимметричной войны за счёт грамотного планирования и подготовки.
По его словам, Иран объективно уступает США в военной мощи, финансах и технических возможностях, однако это не стало решающим фактором на поле боя.
«Мы не уничтожили противника, но одержали победу на поле боя. Деньги, техника и ресурсы важны, но не всегда определяют исход. Мы действовали так, что смогли отбросить врага благодаря правильному планированию», — отметил он.
Галибаф подчеркнул, что, несмотря на наличие ресурсов, противник допустил стратегические ошибки.
«Они ошибаются в своих стратегических решениях и неправильно оценивают наш народ, так же как ошибаются в военном планировании», — заявил спикер.
Кроме того, Галибаф призвал к сдержанности в оценках, подчеркнув, что, несмотря на успехи, не стоит утверждать о полном уничтожении военного потенциала противника.
«Преимущество на поле боя на нашей стороне, и именно поэтому Дональд Трамп добивается прекращения огня», — добавил он.
Главный переговорщик Ирана также сообщил, что Тегеран жёстко отреагировал на попытки США провести разминирование в Ормузском проливе, расценив это как нарушение режима перемирия:
«В Исламабаде я сказал им: если их разминировщик сдвинется хоть на шаг, мы откроем огонь. Они попросили 15 минут, чтобы получить приказ на отступление, и получили его», — отметил Галибаф.
На вопрос, почему ранее он отрицал переговоры с США, но вскоре отправился в Исламабад, спикер иранского парламента ответил, что до последних 48 часов перед перемирием никаких прямых переговоров с американской стороной не велось.
«Мы не вели никаких переговоров до 48 часов до перемирия. Трамп — мастер лжи и психологической войны: он опубликовал восемь твитов, из которых семь были ложью», — заявил он.
Галибаф также отметил, что контакты начались лишь на завершающем этапе конфликта.
«Переговоры стартовали после того, как Трамп опубликовал твит с просьбой о перемирии. Наши контакты начались в субботу, когда мы прибыли в Пакистан. До этого, в последние 48 часов войны, обмен сообщениями происходил через Пакистан», — пояснил он.
