Всякий раз, когда из стен детского дома выходит какая-либо информация шокирующего характера, общество воспринимает ее очень болезненно, так как воспитанников таких заведений всегда жалко, потому что именно они стоят во «главе ордена» самых уязвимых, несчастных и обделенных детей. И всякий раз негативная информация, связанная с детскими домами, вызывает широкий общественный резонанс. Так случилось и в этот раз.
Вот уже 10 дней, как не утихают возмущения и обсуждения вокруг воспитанника Детского дома №3 (Хатаинский район), 16-летнего Мухаммеда Гаджиева, которого руководство детдома определило на лечение в маштагинскую Психиатрическую больницу №1.
А все началось с того, что местные СМИ распространили видеокадры, на которых детдомовец заявил, что в учреждении руководство и воспитатели воруют мясо, фрукты и молоко, а детям, проживающим в доме, достаются лишь кости и хлеб. В итоге директор детдома Махбуба Гусейнова отняла у подростка телефон, объявила его «сумасшедшим» и определила в психиатрическую больницу.
Мы, которые должны апеллировать к фактам, не можем голословно обвинять руководство и воспитателей детдома в хищении продуктов питания, о чем утверждает подросток, но стараясь быть объективными, заметим, что «психушка» — не самый правильный выбор, сделанный М.Гусейновой в данном случае. Мальчик, может быть, и лжет, оно и неудивительно, ведь он вырос в стенах казенного дома, где надо уметь постоять за себя, одним словом, где надо научиться выживать, но это не повод для того, чтобы ломать ребенку жизнь.
Но на этом история Гаджиева не закончилась. Далее журналисты обратились к главврачу больницы Агагасану Расулову, который сказал, что подросток не страдает серьезными психическими отклонениями, и что лечение его завершилось. По его словам, они выписали Гаджиева и отправили в детдом, однако детский дом не хочет принимать мальчика. В итоге Гаджиев вернулся в больницу, где-то жить ему надо…
Дальше – больше. Сегодня утром распространилось сообщение о том, что главврач психиатрической клиники был снят с должности, а официальная причина заключается в достижении последним пенсионного возраста. Хотя мы подозреваем, и не только мы, что дело тут не в возрасте Расулова, который до сегодняшнего дня всех устраивал, а в правде. Но очевидно, что правда сегодня, как и детдомовский подросток, никому не нужна.
«И коль пошла такая пьянка», то М.Гусейнова старше А.Расулова, ей свыше 70 лет и самое время уйти на отдых.
Сотрудник Minval.az попытался связаться с самой М.Гусейновой, чтобы внести ясность в случившееся, однако она не подняла трубку, вероятно, в эти дни до нее пыталось дозвониться не одно издание.
Между тем журналисты агентства Trend посетили детдом и опубликовали репортаж с фотосессией, из которой было видно, что со снабжением у заведения проблем нет, да и в самом детдоме чистота и порядок. Понятное дело, что это было сделано для того, чтобы показать, что подросток лжет. Но даже в этом случае непонятно, чем руководствуется Гусейнова, отказываясь принимать Мухаммеда Гаджиева в детдом. Это государственное учреждение и ее прямая обязанность заключается в том, чтобы помочь ребенку исправиться, а не бросать сироту на произвол судьбы. А на улице Гаджиева ничего хорошего не ждет. Отсюда ему прямая дорога в криминал и кому, как не М.Гусейновой, это знать.
В связи с этим «Минвал» обратился с вопросом к председателю Союза детей Азербайджана, правозащитнице Кямале Агазаде, отметившей, что проблема, из-за которой и произошел скандал, связанный с детдомом, имеет очень глубинные корни.
«30-летнее отсутствие мониторинга психического здоровья детей, находящихся в стенах детдомов – одна из слоев глубинной проблемы. В Азербайджане социальная сфера — новая, по сути. Тем не менее в соседних странах — в России, например, или в странах постсоветского пространства эта система работает давно и очень успешно. И потому, когда в наших СМИ или соцсетях появляется какая-то шокирующая информация, исходящая от воспитанников детдомов, она является результатом того, что в свое время не было психической и психологической оценки здоровья ребенка, не было мониторинга учреждения, в котором этот ребенок растет», — говорит К.Агазаде.
По словам правозащитницы, раньше детские дома и интернаты были подчинены Министерству образования, сейчас у этой госструктуры остались только интернаты, а детские дома отошли к ИВ Баку: «Как проводить мониторинги?».
По ее словам, мониторинговая комиссия в стране существует, она была создана Кабмином, но она мониторит частные приюты. С учетом того, что все детдома в стране курируются Фондом Г.Алиева, в заведениях этих не должно быть никаких проблем. И для того, чтобы предотвратить негатив, не проще ли проводить открытые мониторинги детдомов, в которых могли бы принимать участие и представители неправительственных организаций? Но по любому, чтобы такие инциденты больше не повторялись, следует провести оценивание всех детей, находящихся в детских домах.
Агазаде отметила, что дыма без огня не бывает: «Почему этот юноша завелся до такой степени, что начал говорить о нехватке еды? Да, бывают негативные ситуации, и, вполне возможно, что в детдоме №3 был именно такой случай. Не следует забывать, что детдома находятся на госдотации, у них есть свои рационы и порционы. Возможно, этот юноша недоедал, порции для него было недостаточно. А, возможно, кто-то пользуется им, подучил его, чтобы он так говорил. Мы же не можем знать наверняка. И чтобы таких случаев не повторялось, нужен не просто мониторинг для галочки, а доступный, прозрачный мониторинг, оценка и детдомов, и воспитанников».
Кроме того, по словам правозащитницы, в детских домах не ведется квалификация находящихся там работников.
«Знаете, сколько воспитанников находится в каждом детском доме? Минимум 150 человек. На все заведение – один, максимум два психолога. Этого недостаточно. Но есть и альтернативный вариант: открывать детдома с минимальным количеством детей. И тогда доступ к этим детям будет гораздо легкий. Когда дети из нашего шелтера направляются после реабилитации в детские дома, руководство этих домов всякий раз выражает нам благодарность за то, что мы дали им такое воспитание. А ведь аналогичную реабилитацию можно было бы проводить и в самих детских домах. Но не с таким количеством детей – повторяю еще раз», — сказала она.
Тут же Агазаде отметила, что государство постепенно развивает систему работы. Раньше воспитанники шелтера – реинтеграционного центра не могли встать на учет для получения собственного жилья. Однако сейчас ситуация поменялась, один воспитанник шелтера Союза детей Азербайджана поставлен на учет, потому что Агентством социальных услуг активирована и запущена программа, в которую вносится информация о детях, попавших в приют. Как только эта информация поступает, сразу же приходят сотрудники агентства, проводят мониторинги и оценку состояния ребенка.
«Я уверена, что со временем ситуация станет еще лучше, особенно если те, кто будет ее менять, учтут опыт всех негативных моментов, происходивших и, к сожалению, все еще имеющих место быть», — резюмировала правозащитница.
В завершении отметим, что дальнейшая судьба М.Гаджиева по-прежнему остается неизвестной: возможно, новоназначенный директор Республиканской психиатрической больницы оставит юношу в лечебнице, а, возможно, согласно заявлению для СМИ главы пресс-службы Госкомитета по проблемам семьи, женщин и детей Теймура Марданоглу, подростка возьмет на попечение старший брат Али, снимающий квартиру, кстати, тоже выпускник детдома.
Яна Мадатова
