Решение ограничить Армению в правах внутри ОДКБ стало очередным проявлением углубляющегося кризиса в отношениях Еревана с Москвой. Формальным основанием послужила неуплата членских взносов, однако политический контекст происходящего гораздо шире, поскольку Армения уже несколько лет дистанцируется от организации, а ее отношения с Россией переживают серьезную трансформацию. Дополнительный сигнал прозвучал из Минска, когда глава МИД Беларуси Максим Рыженков предложил ограничить Еревану доступ к секретной документации ОДКБ, поставив под сомнение надежность Армении как союзника.
Означает ли происходящее, что членство Армении в ОДКБ постепенно утрачивает практический смысл? Может ли нынешнее ограничение стать предвестником окончательного выхода страны из организации и как это отразится на ее отношениях с Россией, перспективах сближения с Евросоюзом и региональном балансе сил? Своей оценкой ситуации с Minval Politika поделился политический аналитик из Армении Борис Навасардян.
— Что на самом деле означает лишение Армении права голоса в ОДКБ? Насколько это серьезное ограничение и какие возможности влияния на решения организации Ереван теперь теряет?
— В практическом смысле это ничего не означает. Армения сама еще два с лишним года назад отказалась участвовать в принятии решений в ОДКБ и номинировать своих представителей на должности в этой организации. Поэтому принятые санкции не воспринимаются в Ереване как потеря чего-либо.
— Насколько юридически обосновано решение Москвы ограничить право голоса Армении из-за неуплаты членских взносов? И не является ли финансовый аргумент формальным поводом для политического давления на Ереван на фоне его дистанцирования от ОДКБ и сближения с Западом?
— На мой взгляд, решение обоснованное. Так как в Уставе ОДКБ уплата членских взносов увязана с правом на принятие решений и занятием должностей в аппарате организации. Вместе с тем нельзя игнорировать тот факт, что меры в отношении Армении приняты именно сейчас, когда Москва «наказывает» страну по всем возможным направлением, а не непосредственно после прекращения Ереваном выплат. В этом смысле эти меры можно рассматривать как элемент давления со стороны Москвы.
— Армянский премьер Никол Пашинян ранее заявлял, что приветствовал бы исключение Армении из ОДКБ. Не означает ли нынешнее решение, что Москва фактически предоставляет Еревану возможность самому сделать следующий шаг, одновременно снимая с себя ответственность за разрыв?
— Не думаю, что Пашинян на данном этапе является сторонником резких шагов в вопросе ОДКБ. Мы имеем дело с де-юре фиксацией того, что имели де-факто.
— Может ли лишение права голоса стать промежуточным этапом перед полноценным исключением Армении из организации или ее добровольным выходом? Насколько реалистичен такой сценарий?
— Это будет зависеть от ситуации по всему комплексу армяно-российских отношений. Прекращение или снижение уровня взаимодействия в сферах энергетики и поставок энергоресурсов, транспорта, в вопросах российской военной базы и присутствия пограничников РФ в Армении, в рамках ЕАЭС и прочее может в итоге привести и к выходу Армении из ОДКБ.
— Насколько серьезно предложение Беларуси ограничить Армении доступ к секретным документам ОДКБ? Означает ли это, что доверие к Еревану внутри организации практически утрачено?
— Не владею, естественно, всей информацией по этой теме. Но полагаю, что ограничение доступа произошло с того момента, как Ереван перестал делегировать своего представителя в ОДКБ. Тем не менее основная документация, связанная с деятельностью организации в Ереван продолжала поступать. Возможно, теперь коммуникация еще более ограничится.
— Может ли ограничение роли Армении в ОДКБ ускорить ее сближение со странами ЕС?
— Ереван в последнее время не увязывает свою внешнюю политику с членством в ОДКБ. Поэтому особых изменений в процессе сближения со странами ЕС не ожидаю. Разве что сами западные партнеры проявят большую готовность укреплять сотрудничество с Арменией.
