На протяжении многих лет Иран убеждал соседей, что Ближнему Востоку следует меньше зависеть от Соединенных Штатов в вопросах безопасности. 7 августа Саудовская Аравия, Турция и Пакистан сделали шаг именно в этом направлении. Однако самого Ирана среди участников не оказалось.
Три страны подписали Мекканское соглашение о совместной обороне, согласно которому вооруженное нападение на одну из них будет рассматриваться как нападение на все три государства. Позднее министр иностранных дел Турции Хакан Фидан сравнил это положение со статьей 5 Североатлантического договора НАТО. В рамках пакта будут созданы комитет на уровне министров и постоянный секретариат, который разместится в Саудовской Аравии.
Насколько эффективным окажется новое соглашение и насколько его участники действительно готовы прийти друг другу на помощь, еще предстоит выяснить. У Ирана может возникнуть соблазн проверить прочность пакта, рассчитывая выявить его слабые стороны. Однако существует серьезный риск, что подобные действия лишь усилят региональную изоляцию Тегерана. Когда Саудовская Аравия и Пакистан подписали оборонное соглашение в сентябре 2025 года, президент Ирана Масуд Пезешкиан приветствовал его как начало формирования «всеобъемлющей региональной системы безопасности» между мусульманскими странами.
С аналогичной идеей в мае 2025 года выступил министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи. В статье для Tehran Dialogue Forum он утверждал, что государства региона должны создавать собственные механизмы безопасности, а не полагаться на внешние державы. «Прочный мир в Западной Азии может быть достигнут только путем расширения возможностей региональных игроков», — писал он. По его словам, Иран последовательно выступал за создание инклюзивных региональных механизмов для решения общих проблем.
Фактически Тегеран первоначально надеялся, что восстановление дипломатических отношений с Саудовской Аравией в 2023 году сможет заложить основу для подобного механизма. Однако сближение в основном осталось инструментом управления напряженностью между двумя странами и не привело к созданию общей системы безопасности.
После начала войны в феврале этот вопрос приобрел для Тегерана еще большую актуальность. Иран атаковал американские военные объекты в странах Персидского залива, а также наносил ракетные удары и удары беспилотниками по территории арабских государств. При этом правительства стран Залива сохраняли каналы связи с Тегераном и пытались не допустить расширения войны со стороны Вашингтона.
На этом фоне Иран вновь выступил с призывом к созданию региональной системы безопасности. 28 июня Арагчи заявил о необходимости пересмотреть архитектуру безопасности Персидского залива и предложил создать новый механизм с участием всех государств региона, но без присутствия или вмешательства внешних сил.
Однако соседи Ирана сделали из войны иной вывод. Вместо создания совместной с Тегераном архитектуры безопасности они начали формировать собственное объединение. При этом Мекканский пакт нельзя считать исключительно антииранским альянсом. Фидан подчеркивал, что соглашение не направлено против Ирана или какой-либо другой конкретной страны, а переговоры о его создании продолжались почти три года. Кроме того, у Турции, Пакистана и Саудовской Аравии есть собственные опасения относительно Израиля и сомнения в будущем американских гарантий безопасности.
Тем не менее очевидно, что одним из факторов создания альянса стала обеспокоенность действиями Ирана. Сам Тегеран рассматривает значительную часть своего военного потенциала как средство защиты от США и Израиля. Однако соседние государства вполне закономерно воспринимают те же иранские ракеты и связанные с Тегераном вооруженные группировки как угрозу собственной безопасности. Саудовская Аравия уже подвергалась ударам иранских ракет, а теперь вновь сталкивается с поддерживаемой Ираном угрозой в Красном море.
Теперь главный вопрос заключается в том, как отреагирует Тегеран. В день подписания пакта Арагчи вновь призвал к единству мусульманских стран и укреплению региональной самостоятельности. Однако член парламентской комиссии Ирана по национальной безопасности и внешней политике Эбрахим Резаи выступил с более прямой критикой. Он заявил, что «бумажное соглашение» с Турцией и Пакистаном не обеспечит безопасность Саудовской Аравии.
История подготовки пакта и его формулировки действительно оставляют некоторую неопределенность относительно того, насколько жесткими являются обязательства участников по взаимной обороне. Тегеран вполне может попытаться проверить эту неопределенность на практике.
Фидан уже заявил, что в случае нападения три государства проведут консультации и определят «степень, форму и формат» поддержки, которую окажет каждый участник. Это может означать прямое военное вмешательство, но также может включать предоставление средств противовоздушной обороны, разведданных, вооружений или размещение войск.
Предыдущее соглашение Пакистана с Саудовской Аравией создало определенный прецедент. В нем оставался открытым вопрос о том, распространяется ли пакистанское ядерное сдерживание на Саудовскую Аравию, причем Исламабад так и не внес полной ясности. Когда Иран нанес удары по Саудовской Аравии, Пакистан непосредственно в войну не вступил, однако направил в королевство тысячи военнослужащих, истребители, беспилотники и системы ПВО.
Если боевые действия между США и Ираном возобновятся и Тегеран вновь нанесет удар по Саудовской Аравии, реакция Турции и Пакистана станет первым серьезным показателем прочности нового пакта. Аналогичным образом возобновление атак хуситов на Саудовскую Аравию вынудит Анкару и Исламабад решать не только вопрос о форме поддержки Эр-Рияда, но и о том, насколько прямо следует возлагать ответственность на Иран.
Риск для Тегерана заключается в том, что даже ограниченная реакция участников пакта на подобный кризис в конечном итоге может привести к укреплению и расширению альянса. Турция уже призывает расширить его состав, а Египет упоминается в качестве возможного будущего участника. Чем сильнее соседи Ирана будут ощущать угрозу, тем глубже может становиться региональная изоляция Тегерана.
Для Ирана более эффективной стратегией могло бы стать продолжение разрядки в отношениях с Эр-Риядом. Отношения с Саудовской Аравией улучшились после 2023 года, и даже во время войны королевство сохраняло дипломатические каналы связи с Тегераном. На этой неделе высокопоставленный саудовский чиновник заявил, что контакты с Ираном и посреднические усилия развиваются «в правильном направлении», несмотря на подготовку Эр-Рияда к возможным новым атакам.
У Ирана также остается пространство для взаимодействия с Турцией и Пакистаном. Обе страны поддерживают тесные политические и экономические связи с Тегераном и играли важную посредническую роль во время войны. При этом их интересы и восприятие угроз не полностью совпадают с саудовскими. Иран может использовать эти отношения, чтобы попытаться не допустить превращения пакта в более широкий региональный альянс, ориентированный на сдерживание Тегерана.
Выбор дальнейшего курса Ирана может зависеть от более широкой внутриполитической дискуссии. Спикер иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф считает, что война изменила характер отношений в регионе и Тегеран должен ответить на это укреплением связей с соседями. В мартовском интервью катарской газете Al-Araby Al-Jadeed он заявил, что Иран готов заключать с государствами региона «долгосрочные соглашения в сфере безопасности», вновь подчеркнув, что региональная безопасность должна обеспечиваться без иностранного вмешательства.
Другую позицию занимает депутат-консерватор Амир-Хоссейн Сабети, тесно связанный с Саидом Джалили. Он назвал июньское соглашение с Вашингтоном результатом «ошибочного расчета» иранских властей и заявил, что ставка на дипломатию с США не предотвратит новую войну и не гарантирует безопасность Ирана. Сабети призвал укреплять военный потенциал страны и «фронт сопротивления», предупредив, что в противном случае Иран столкнется со «все более многочисленными и тяжелыми войнами».
Мекканский пакт, возможно, никогда не превратится в ближневосточный аналог НАТО, а первый же серьезный кризис может выявить существенные ограничения соглашения. Однако Ирану не обязательно ждать такого испытания, чтобы понять масштаб произошедших изменений.
На протяжении многих лет иранское руководство призывало государства региона брать на себя больше ответственности за собственную безопасность. Теперь они действительно начинают это делать. Вопрос лишь в том, станет ли Иран частью формирующейся системы или же она будет все больше превращаться в механизм защиты соседних стран от самого Тегерана. Ответ во многом будет зависеть от дальнейших действий Ирана.
