По прошествии более чем недели после подписания исторических Вашингтонских договоренностей, в частности предусматривающих передачу в длительную аренду армянского участка Зангезурского коридора американской компании, по-прежнему не утихают дискуссии о том, насколько Ереван окажется готовым к выполнению взятых на себя обязательств. Именно этот вопрос остаётся одним из наиболее уязвимых пунктов всей этой конструкции. Формально Армения подтвердила готовность обеспечить «беспрепятственное сообщение» из западных регионов Азербайджана в Нахчыван, однако в самой формулировке договора акцент сделан на том, что речь идёт о транзите в рамках армянского суверенитета и национального законодательства.
Таким образом, юридически Армения действительно обязалась открыть маршрут, но политическая практика реализации будет зависеть от множества факторов.
В пользу выполнения договорённостей говорит несколько обстоятельств. Во-первых, для нынешнего руководства Армении деблокация коммуникаций — единственный шанс выйти из транспортной изоляции и привлечь западные инвестиции, прежде всего американские и европейские, которые должны стать экономической компенсацией за болезненные уступки. Во-вторых, сама логика американского участия в управлении маршрутом создаёт для Еревана дополнительную «страховку»: правительство получает возможность представить соглашение не как уступку Баку, а как стратегический проект под международным зонтиком, гарантирующий безопасность и суверенитет. В-третьих, отказ или затягивание выполнения обязательств ударит по отношениям с Вашингтоном и Брюсселем, на которые Пашинян сделал ставку после охлаждения с Москвой; это создаёт для Армении реальную внешнеполитическую цену срыва договорённостей.
В то же время остаются и серьёзные риски. Внутриполитический контекст в Армении крайне хрупок: оппозиция рассматривает любые формы «коридора» как угрозу государственности и может использовать тему TRIPP для мобилизации протестов. В этих условиях правительству будет трудно двигаться к скорой и полной реализации обязательств без серьёзной поддержки извне. Второй фактор риска связан с давлением Ирана и России. Тегеран воспринимает маршрут как ограничение собственных транзитных возможностей и, несмотря на успокаивающую риторику, может использовать рычаги давления, включая экономические и силовые. Москва же, потерявшая роль главного арбитра, будет стремиться затормозить процесс через дипломатические каналы и работу с армянской оппозицией.
Таким образом, вероятность того, что Ереван формально будет соблюдать договорённости и обеспечит сообщение, высока: слишком велики ставки, связанные с отношениями с США и ЕС. Однако в практическом плане не исключается затягивание процедур, бюрократических препон и периодических кризисов на маршруте — как отражение внутреннего сопротивления и давления внешних игроков.
В таком случае реализация TRIPP в «полном объёме» станет возможной лишь при условии, что США и ЕС возьмут на себя функцию гарантов, обеспечив Еревану экономические дивиденды и политическую поддержку, компенсирующие издержки на внутреннем и внешнем фронтах. Иначе коридор рискует превратиться в долгую «замороженную стройку», зависимую от колебаний внутриполитической повестки Армении.
Тем временем перспективы реализации TRIPP-коридора, так называемого «коридора Трампа», становятся одним из ключевых сюжетов новой геополитической архитектуры на Южном Кавказе. Подписание вашингтонских договорённостей между Азербайджаном и Арменией закрепило саму идею создания транспортного маршрута, который должен соединить основную территорию Азербайджана с его Нахчыванским эксклавом и далее с Турцией через юг Армении. В отличие от прежних лет, когда Ереван предпочитал спекулировать на темах «суверенитета» и «экстерриториальности», нынешний формат снимает возможности манипуляций на тему «сохранение армянского суверенитета», поскольку эксплуатация и развитие маршрута самим Ереваном передаются на длительный срок американскому оператору. Именно этот фактор — американский институциональный зонтик — задаёт новую рамку региональной конкуренции и одновременно открывает Армении возможности для интеграции в более широкие евразийские транспортные цепочки.
При этом для Баку TRIPP означает не только стратегическую связку с Турцией и обход иранского маршрута, но и закрепление статуса главного транзитного узла на линии Каспий — Европа. Снижаются издержки, ускоряется грузооборот, а главное — Азербайджан демонстрирует способность превращать военные победы и дипломатические достижения в долгосрочные экономические проекты. Для Еревана коридор двояк: с одной стороны, это реальная перспектива деблокады, инфраструктурных инвестиций и выхода из транспортной изоляции, с другой — внутриполитическое напряжение, поскольку любое соглашение о «коридоре» воспринимается скептически и реваншистски настроенной частью общества как риск суверенитета. Участие США позволяет армянскому руководству представить проект как гарантию независимости от России и шаг в сторону диверсификации внешнеполитических опор, однако эта аргументация остаётся уязвимой для критики оппозиции.
Турция видит в TRIPP логическое продолжение своих амбиций в евразийской логистике и усиление оси Анкара — Баку. Этот маршрут вплетается в структуру уже действующей железнодорожной линии Баку–Тбилиси–Карс и формирует новую транспортную реальность, позволяющую Анкаре позиционировать себя центром пересечения «Срединного коридора».
В то же время для Ирана проект стал символом стратегической угрозы: американское присутствие в транспортном узле у северной границы и снижение значения иранского транзита воспринимаются в Тегеране как вызов, который он готов сдерживать дипломатическим, экономическим и при необходимости силовым путём. Россия также оказывается в сложном положении: потеря статуса главного гаранта и вытеснение из институционального контроля над процессом подталкивают Москву к активизации альтернативных форматов, включая попытки оживить механизм «3+3» и усилить медийное давление на армянское общество.
Так или иначе, ближайшие годы станут решающими для судьбы проекта. На первом этапе предстоит закрепить юридические рамки, отладить механизмы безопасности и найти компромисс между интересами Армении, Азербайджана и международного оператора. Затем встанет вопрос сопряжения маршрута с существующей инфраструктурой и интеграции в региональные транспортные коридоры. Успех возможен лишь при условии, что условия договоренностей будут выполняться в полной мере, а строительство недостающих участков будет осуществляться ощутимыми темпами.
