О возможностях дипломатического разрешения украинского кризиса
Факты не в пользу возможности дипломатического разрешения кризиса. Я знаю, что Владимир Путин ведет дискуссии с лидерами Евросоюза и США. Они провели десятки бесед, как лично, так и по телефону. Я видела те невероятные усилия, которые [госсекретарь США] Джон Керри предпринял на переговорах с [российским министром иностранных дел Сергеем] Лавровым. Но мы видим, что это не помешало аннексии Крыма. Более того, Путин довел эту агрессию до логического завершения. И к сожалению, эти переговоры не привели к отводу российских войск от южных и восточных границ Украины.
Я категорически против федерализации Украины по российскому сценарию с молчаливого согласия Запада
Я считаю, что все происходящее сейчас в Крыму, все происходящее сейчас на границе Украины с Россией это не украинская проблема. Это проблема разрушения геополитической стабильности, общепринятого мирового порядка. Я считаю, что налицо усиление новой агрессивной парадигмы в развитии мира. Путин пользуется тем, что влиятельные страны мира не готовы к такому соперничеству.
Он показывает, что используя агрессию, можно совершенно безнаказанно изменить мир. Своими агрессивными действиями он доказывает, что международные институты не работают, международное право не работает, и даже соглашения не работают. И что самое опасное – не работают даже гарантии. Он порождает в мире недоверие между разными государствами, он усиливает недоверие между различными лидерами, он практически дестабилизирует мир. Его необходимо немедленно остановить. И я считаю, что мы должны приложить все усилия, чтобы сделать это мирно.
О том, как предотвратить дальнейшее российское вторжение на Украину
Я считаю, что у мирного урегулирования должно быть две стороны. Во-первых, исключительно мощные финансовые санкции против режима Путина, и я думаю, что сегодняшней серии санкций недостаточно.
И во-вторых, весь мир должен существенно усилить военные силы на Украине, не как средство для ведения войны, а как фактор стабильности и сдерживания. Нам не надо бояться реакции Путина на это. Путина остановит только высочайшая боеспособность украинских сил, а также санкции высокой интенсивности. Запад не может становиться партнером Путина в его преступлении против Украины и против международного мирового порядка.
Мы слышим все больше и больше аналитических заявлений … что нам надо согласиться с фактом потери Крыма. Я хочу, чтобы лидеры запада поняли, что с потерей Крыма мы теряем нечто гораздо большее, нечто гораздо более важное. Мы теряем стратегию строительства мирного мира. Путин тянет мир назад к захватам и к созданию империй.
Он уводит нас с пути строительства геополитической гармонии, и это не только крымский вопрос. Это очень опасно. И я уверена, если его не остановить, он зайдет настолько далеко, как только может. Кремль понимает только язык силы, и я думаю, санкции должны быть очень сильными. Глобальная экономика [взаимосвязана]. Если запад введет мощные санкции против России, у США и ЕС определенно будут некоторые потери. Но я призываю запад [пойти на] такие потери, потому что если этого не произойдет, у нас будут более серьезные проблемы, которые потребуют еще более радикальных и серьезных мер.
Как Украине видится возврат Крыма
Я думаю, Россия не сможет выдержать последствий радикальных финансово-экономических санкций, это первое. Второе, мы должны показать в континентальной Украине существенный прогресс, как в развитии демократического общества, так и в развитии экономики. Мы должны показать Крыму, миру, России и Украине разницу в уровне жизни в континентальной Украине и в Крыму. Мы должны показать, что они как Северная и Южная Корея, как Восточная и Западная Германия. Мы должны показать, что единственная система, способная работать в этом мире, это демократическая, рыночно ориентированная, открытая форма организации общества. А все, что связано с авторитаризмом, с агрессией, коррупцией, с возрождением империи – это в нашем мире невозможно.
О том, почему федерализм на Украине неприемлем
Россия после аннексии Крыма предъявила очень четкий и предельно ясный ультиматум. Его условия свидетельствуют о продолжении агрессивной российской политики. [Его требования] это готовое меню реколонизации постсоветского пространства. Предложение такого меню Украине, и, боже упаси, его реализация это путь к уничтожению независимой и суверенной Украины и прочих постсоветских государств, которые обрели свою независимость. Федерализация это по сути дела путь к созданию в Украине десятка Крымов; она даст Путину возможность для присоединения южных и восточных областей, так, как это было сделано в Крыму. Вот почему его необходимо остановить.
О том, почему Украина не может больше придерживаться военного нейтралитета
У нас есть два исторических периода в формировании украинского мнения об участии в коллективной системе безопасности. Первый был до агрессии Кремля против Украины. Второй наступил после кремлевской военной агрессии. До агрессии Кремля за вступление в НАТО были всего 13-15 процентов украинцев. После российской агрессии за присоединение к НАТО выступает около 70 процентов. Это сам Путин изменил отношение украинцев к вступлению в НАТО. Поэтому мы должны двигаться в данном направлении очень осторожно, очень эволюционно ориентированным путем, чтобы не дестабилизировать южные и восточные регионы Украины.
Я думаю, если Украина останется вне различных систем коллективной обороны и безопасности, Украина останется территорией нестабильности, территорией возможного военного конфликта на европейском континенте. Это очень опасно.
О том, как она планирует обуздать коррупцию и олигархов в случае избрания президентом
[После тюрьмы] у меня есть моральное право продолжать борьбу и против олигархов, и против коррупции. Я знаю, как это делать. И я думаю, что это очень важно для страны.
Это не значит, что я планирую какой-то террор против олигархов. Я не буду разрушать дело всей их жизни. Я хочу, чтобы кланы и олигархи занялись обычным, нормальным бизнесом, и работали по общим правилам. Да, есть крупный бизнес, но он должен быть законным. Я планирую четко следовать антимонопольным законам. Во-вторых, я планирую вывести олигархов за рамки процесса принятия политических решений. Я перережу финансовые связи между политическими партиями и олигархами. Я создам государственное финансирование для политических партий.
Чтобы партии финансировались из госбюджета, я планирую … законы, создающие прозрачные процедуры использования государственных средств и прозрачные процедуры приватизации.
Хочу четко заявить, что когда меня изберут президентом Украины, это будет первый президент, не имеющий ничего общего с олигархами. Об этом я могу заявить абсолютно честно, потому что общество знает о моей борьбе за последние 17 лет.
Я действительно хочу создать настоящую деловую среду, малый бизнес и настоящий средний класс. И это будет несовместимо с монополистическим бизнесом олигархов.
О том, почему она не боится расколоть проевропейский электорат, выступив против главного претендента Петра Порошенко
Президентские выборы проводятся в два тура, и после путинской агрессии в Крыму у пророссийских кандидатов в президенты не будет никаких шансов пробиться во второй тур. Либо же, если какой-нибудь пророссийский кандидат попадет во второй тур, у него не будет никаких шансов на победу над представителем продемократических сил. Вот почему я считаю, что если мы стремимся к истинной демократии, к настоящим честным выборам, мы не должны прятаться от соперничества, от соперничества идей, а должны делать все возможное, чтобы такое соперничество было справедливым. [Мы должны быть] против того, когда президента Украины избирает не народ Украины, а избирают за кулисами. Это будет большая ошибка, это будет антидемократично.
О телефонном разговоре, в котором она делает уничижительные замечания о русских
Я бы не хотела комментировать частный разговор, который был сфальсифицирован ФСБ [российская государственная служба безопасности], значительно сфальсифицирован. На той неделе, когда рассказали об этом разговоре, все российские телеканалы 90 процентов своего времени отдали этой беседе. Россия сама создала весь этот вопрос.
В то же время, я буду защищать мою страну от военной агрессии Путина, действуя всеми возможными средствами, доступными мне как гражданину и как политику. Украинцы очень мирные люди. Они никогда не хотели вступать в войну с Россией, принимать участие в войне России против Украины.
Я сама из восточной Украины. Я очень хорошо понимаю мысли и мечты тех людей, которые живут на востоке. Моя мать и все родственники живут на востоке. Также я очень хорошо понимаю русских и Кремль. Вот почему я должна сказать, что практически все украинцы и лучшая часть России выступили против войны с Украиной. Демократический мир может положиться на мою команду и на этих людей.
С того самого момента, как Путин начал свою агрессию против Украины, он запустил таймер обратного отсчета того времени, которое ему осталось. И если Владимир Путин этого не понимает, он будет выступать против себя, против России и против демократического мира.
О том, изменила ли ее тюрьма, и что она узнала
Изменилась я или нет – этот вывод делать не мне. Этот вывод должно сделать украинское общество, видящее во мне после тюрьмы политика, видящее мои действия и мои планы. Но я могу с уверенностью сказать, что те 933 ночи, которые я провела в тюрьме, полностью изменили мой внутренний мир. Я глубоко поняла каждого человека, который был вынужден 22 года [после обретения Украиной независимости] жить в системе полного беззакония, несправедливости, абсолютного отчаяния, не имея средств для защиты себя и своей семьи – когда не действуют законы, не работают суды, когда вся государственная машина работает против человека, а у него нет возможностей на это повлиять.
Теперь одна из моих главных целей состоит в том, чтобы заново разделить обязанности между гражданами и государством. Создать абсолютно новые отношения между гражданами и политиками Украины, дать гражданам права, позволяющие им влиять на свою собственную жизнь и жизнь страны.
Во-вторых, в тюрьме произошло то, что я полностью переосмыслила свою прежнюю жизнь. В основном это было осознание и понимание тех ошибок, которые я допустила как человек и как политик. Это моя внутренняя тюрьма, понять все те вещи, которые я делала неправильно, и которые привели к этим сложным результатам для моей страны и для меня как для политика и человека. Я сделала все необходимые выводы.
