Саммит ШОС в Бишкеке, наряду с прочим, стал весьма показательным событием с точки зрения развития отношений в геополитическом треугольнике Москва — Пекин — Нью-Дели, где сотрудничество и соперничество трех держав сегодня тесно переплетаются, формируя сложную систему взаимных интересов и противоречий.
Обращает на себя внимание, что отдельных трехсторонних переговоров Владимира Путина, Си Цзиньпина и Нарендры Моди в Бишкеке не проводилось, а основные встречи прошли в двустороннем формате — Путин–Си и Путин–Моди. Тем не менее именно сочетание этих трех государств имеет особое значение для ШОС и БРИКС. Россия и Китай заинтересованы в укреплении институтов, способных функционировать независимо от западных политических и финансовых механизмов, тогда как Индия, поддерживая развитие таких площадок, не хочет превращать их в антизападные объединения и одновременно сохраняет тесные отношения с США и ЕС.
Особенно хорошо эта разница просматривается в отношениях России с Китаем и Индией.
Российско-китайские отношения сегодня имеют значительно более выраженный стратегический характер, что вновь показали переговоры Путина и Си в Бишкеке, где речь шла о координации на международной арене и дальнейшем расширении экономического сотрудничества. Одним из ключевых направлений остается энергетика, включая дальнейшую судьбу проекта «Сила Сибири — 2».
Для Москвы Китай фактически стал главным экономическим партнером, способным частично компенсировать потерю европейских рынков, технологий и финансовых каналов, хотя само сотрудничество развивается непропорционально. В 2025 году российско-китайский товарооборот составил около 228 млрд долларов и впервые за пять лет сократился примерно на 7%, однако это сокращение не свидетельствует об ослаблении экономических связей.
Напротив, значение Китая для российской экономики в условиях санкций остается крайне высоким. Китай стал одним из основных источников оборудования, автомобилей, электроники и другой промышленной продукции, тогда как расширение расчетов в юанях позволило частично заменить утраченные западные финансовые каналы. Вместе с тем санкционное давление все заметнее сказывается и на этих связях, поскольку крупные китайские банки и компании вынуждены учитывать риск вторичных санкций, что осложняет расчеты и поставки в Россию, прежде всего технологической продукции.
В результате экономические связи двух стран становятся не только более тесными, но и все более асимметричными: Россия значительно сильнее зависит от китайского рынка, поставок оборудования и финансовой инфраструктуры, чем Китай — от России. Это усиливает переговорные позиции Пекина, который при всей политической близости с Москвой продолжает исходить прежде всего из собственных экономических интересов, в том числе при обсуждении цен на энергоресурсы и условий реализации крупных проектов.
Отношения России с Индией строятся несколько иначе. Здесь значительно меньше политической координации против Запада, однако сохраняется высокая практическая ценность сотрудничества, основой которого после 2022 года стала энергетика. Индия превратилась в одного из крупнейших покупателей российской нефти, и в августе 2026 года на Россию приходилось более 40% индийского нефтяного импорта.
Одновременно Москва и Нью-Дели пытаются приспособить экономические отношения к санкционной среде, расширяя расчеты в национальных валютах и постепенно увеличивая сотрудничество в других отраслях. Стороны ставят задачу довести товарооборот до 100 млрд долларов к 2030 году, поэтому наряду с энергетикой речь идет о промышленности, фармацевтике, технологиях, транспортных коридорах и инвестициях.
При этом Китай занимает политически более благоприятную для Москвы позицию. Пекин не присоединился к западным санкциям, продолжает сотрудничество с Россией и выступает против ее экономической изоляции, тогда как Индия заметнее дистанцируется от российской позиции по украинскому конфликту. В Бишкеке Моди прямо говорил Путину о необходимости двигаться к прекращению военных действий и подчеркнул готовность Индии поддерживать мирные усилия.
Правда, такой подход отнюдь не означает присоединения Индии к западной санкционной политике. Нью-Дели продолжает покупать российские энергоресурсы, рассматривая этот вопрос прежде всего с точки зрения собственной энергетической безопасности и стоимости импорта. Поэтому индийская позиция фактически сочетает политическое дистанцирование от российской позиции по войне с отказом позволить украинскому конфликту разрушить отношения с Россией.
Именно здесь становится особенно важным третий элемент треугольника — отношения Индии и Китая, которые сейчас находятся в стадии осторожного восстановления.
После пограничного кризиса 2020 года политический перелом наметился осенью 2024-го, когда Моди и Си договорились постепенно возвращать отношения в более управляемое состояние, а за последний год этот процесс получил уже практическое продолжение. Стали восстанавливаться прямые контакты и приграничная торговля, расширился политический диалог, а на состоявшихся 25 августа в Пекине переговорах по пограничному вопросу стороны согласовали дополнительные военные каналы связи, новые площадки для встреч командования и продолжение работы по спорным участкам границы.
Таким образом, речь идет уже не просто об улучшении политической риторики, а о постепенном создании механизмов, призванных снизить вероятность нового пограничного кризиса. При этом говорить о стратегическом сближении Индии и Китая пока рано, поскольку пограничный вопрос остается нерешенным, Нью-Дели настороженно относится к усилению Китая в Южной Азии и Индийском океане, а Пекин — к сотрудничеству Индии с США и ее участию в QUAD.
Следовательно, значение треугольника Россия — Китай — Индия заключается не в формировании единого геополитического блока. У трех государств слишком разные отношения с Западом, разные подходы к войне в Украине, а между Пекином и Нью-Дели сохраняются серьезные противоречия. Вместе с тем именно взаимодействие этих стран во многом определяет возможности ШОС и БРИКС как площадок практического экономического сотрудничества в условиях санкций, торговых ограничений и растущей фрагментации мировой экономики.
Для России приоритетом становится сохранение двух крупнейших азиатских рынков и развитие финансовых механизмов, менее зависимых от Запада, в то же время для Китая — укрепление собственных экономических позиций в Евразии, а для Индии — сохранение максимальной свободы маневра, позволяющей одновременно сотрудничать с Россией, постепенно нормализовать отношения с Китаем и не разрушать партнерство с Западом.
Именно поэтому Бишкек важен не столько конкретными договоренностями, сколько проявившейся там динамикой отношений, при которой Россия и Китай продолжают стратегическое сближение, Россия и Индия сохраняют устойчивое прагматическое партнерство, а Индия и Китай пытаются перевести соперничество из кризисного состояния в управляемое.
