Почти два года назад король Иордании Абдалла II заявил министру иностранных дел Ирана Аббасу Арагчи, что его страна не станет «полем боя для региональных конфликтов». Десятью годами ранее Абдель Фаттах ас-Сиси, баллотируясь в президенты Египта, дал странам Персидского залива противоположное обещание: если их безопасность окажется под угрозой, Египет будет «в одном шаге» от них.
Однако сегодня Иордания оказалась в самом центре регионального конфликта между США — ее ближайшим союзником — и правительством Арагчи. Что касается Египта, то он, возможно, и находится «в одном шаге», но дальше этого шага так и не пошел. Пока страны Залива сталкиваются с самой серьезной угрозой за последние 35 лет, Сиси ограничивается преимущественно заявлениями, пишет The Economist.
Эти невыполненные обещания весьма показательны. Иордания расплачивается за войну, на ход которой почти не может повлиять. Египет оказался на периферии событий и как посредник, и как военная сила. Обе страны долго позиционировали себя как опоры регионального порядка. Но теперь этот порядок становится все менее устойчивым, а Каир и Амман словно не понимают, какое место им в нем отведено.
Окруженная более сильными соседями и практически лишенная природных ресурсов, Иордания рассматривает тесные отношения с США как один из главных залогов своего выживания. Взамен Вашингтон сделал королевство одним из крупнейших получателей американской иностранной помощи.
Тысячи американских военнослужащих размещены на авиабазах, включая Муваффак-Салти в восточной пустыне. Там также находятся истребители, самолеты-заправщики и другая авиация, имеющая важное значение для войны Дональда Трампа с Ираном.
Присутствие американских сил превратило Иорданию в мишень. Только за первый месяц войны Иран выпустил по ее территории не менее 262 ракет и беспилотников. Размещение американских войск вызывает недовольство и внутри страны. Сотни политиков, отставных военных и других известных иорданцев недавно подписали открытое письмо с требованием вывести американские силы.
Однако король не может позволить себе выполнить это требование, прежде всего из-за зависимости от американской помощи. В прошлом году Иордания получила от США более 1,6 млрд долларов — около 3% ее ВВП. В этом месяце Вашингтон пообещал еще 355 млн долларов на инфраструктуру, образование и другие проекты.
Эти средства особенно необходимы сейчас, когда война наносит удар по иорданской экономике. Ракетные атаки привели к отменам авиарейсов и отпугнули туристов. Доходы от туризма, уже пострадавшие из-за войны в Газе, продолжили снижаться: за первые четыре месяца 2026 года они сократились почти на 10% по сравнению с аналогичным периодом 2025-го.
Около половины электроэнергии Иордания производит с использованием природного газа из Израиля. После начала войны Израиль приостановил его экспорт из-за опасений иранских ударов по газодобывающим платформам. Государственной энергетической компании пришлось перейти на дизельное топливо, мазут и закупаемый на спотовом рынке сжиженный природный газ — все эти варианты дороже израильского газа. Хотя поставки возобновились в апреле, МВФ ожидает, что по итогам года расходы Иордании на импорт энергоносителей окажутся на 36% выше, чем в 2025 году.
Иран тем временем пытается углубить разрыв между иорданскими властями и обществом. Даже когда Корпус стражей исламской революции запускает ракеты и беспилотники по королевству, он распространяет обращения, утверждая, что не испытывает «враждебности» к иорданскому народу и что именно США, а не Иран, «нарушили вашу территориальную целостность».
Впрочем, такая риторика вряд ли найдет широкий отклик: многие иорданцы сами воспринимают Иран как угрозу. Тем не менее война создает серьезную дилемму для правительства, которое и без того сталкивается с внутренним недовольством.
Экономика Египта пока держится лучше. Ожидается, что в этом году она вырастет на 4,6%. МВФ недавно разблокировал очередной транш в размере 1,8 млрд долларов в рамках четырехлетней кредитной программы. Сохраняет устойчивость и туристический сектор, обеспечивающий около 13% рабочих мест. В первой половине года Египет посетили более 9 млн человек — на 3% больше, чем за аналогичный период 2025 года.
На первый взгляд стабильными остаются и другие важные источники иностранной валюты — доходы от Суэцкого канала и денежные переводы египтян из-за рубежа. Доходы канала в первой половине 2026 года выросли на 30% — с 1,8 млрд до 2,4 млрд долларов, а объем переводов за год по июнь достиг рекордного уровня.
Однако оба показателя могут отражать ситуацию с запозданием. Поддерживаемые Ираном атаки на судоходство в Красном море способны ударить по доходам Суэцкого канала. Значительная часть денежных переводов поступает от египтян, работающих в странах Персидского залива. Затяжной экономический спад там будет означать сокращение числа рабочих и, соответственно, переводов. Между тем египетское правительство уже повысило некоторые тарифы на электроэнергию на 12%.
Однако главная слабость Египта сейчас связана скорее не с финансовой устойчивостью, а с утратой регионального влияния.
После нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года Сиси оказался чрезвычайно востребован как посредник. Египетские спецслужбы давно поддерживают контакты с руководством ХАМАС в Газе, чему способствует общая граница. Энтони Блинкен, занимавший тогда пост госсекретаря США, за год после нападения посетил Египет семь раз — чаще он бывал только в Израиле. Финальные переговоры о прекращении огня в октябре 2025 года проходили в египетском Шарм-эш-Шейхе.
В войне с Ираном роль Египта оказалась значительно менее заметной. В посреднических усилиях его затмили Пакистан, Турция и страны Персидского залива. Не сыграла существенной роли в защите соседей и крупнейшая армия арабского мира — несмотря на то что после прихода Сиси к власти в результате переворота в 2013 году страны Залива предоставили Египту десятки миллиардов долларов помощи.
В Каире объясняют это тем, что страны Залива получают поддержку от других союзников, а самому Египту приходится противостоять угрозам на собственных границах. Однако его бездействие вызвало раздражение у партнеров.
В марте дипломатический советник президента ОАЭ Анвар Гаргаш раскритиковал «крупные» арабские государства, которые оставались в стороне, пока Иран атаковал страны Залива. «Где вы сегодня, в трудный час?» — спросил он.
Египет все же направил в ОАЭ эскадрилью истребителей Rafale, хотя сообщил об этом только в мае — ровно через месяц после вступления в силу первого соглашения о прекращении огня между США и Ираном.
Особенно заметным стало отсутствие Египта 7 августа, когда Саудовская Аравия подписала с Пакистаном и Турцией пакт о взаимной обороне. Саудовские чиновники, впрочем, допускают, что Каир может присоединиться к нему позднее.
При этом решение оставаться в стороне от войны не защитило Египет от ее последствий. Расходы страны на импорт энергоносителей из Персидского залива также резко выросли. В прошлом месяце беспилотник нанес удар по газовому объекту в Думьяте на средиземноморском побережье Египта.
Трехсторонний оборонный пакт дает представление о том, каким может стать Ближний Восток в будущем. Опасаясь, что больше не могут полагаться на США, государства региона будут вынуждены брать на себя больше ответственности за собственную оборону.
И для Египта, и для Иордании это будет весьма некомфортная реальность — что особенно наглядно демонстрируют их невыполненные обещания.
