Пожалуй, одним из наиболее примечательных событий недели стала встреча президентов России Владимира Путина и Казахстана Касым-Жомарта Токаева накануне в Омске в рамках XXII Форума межрегионального сотрудничества. С чисто формальной точки зрения её повестка была посвящена торговле, транспортной инфраструктуре и развитию приграничных регионов. Однако многим запомнились заявления Токаева о войне в Украине.
Президент Казахстана открыто выразил свою позицию по этому сложнейшему вопросу, призвав к прекращению боевых действий, предложив «заморозить» конфликт и вернуться к переговорам на основе так называемой «Стамбульской формулы 2.0». Одновременно он дал понять, что именно посреднические усилия Турции оказались единственными, которые в своё время позволили добиться реальных договорённостей, хотя они так и не были реализованы. При этом Токаев подчеркнул, что сам Казахстан вовсе не намерен брать на себя роль посредника, поскольку считает, что решения о войне и мире должны принимать сами Москва и Киев.
Принимая во внимание весь контекст происходящего, эти заявления трудно считать случайными. Дело в том, что в последние месяцы война всё сильнее затрагивает интересы самого Казахстана.
Прежде всего речь идёт о нефтяном экспорте. Известно, что около 80% казахстанской нефти поставляется по системе Каспийского трубопроводного консорциума через территорию России к терминалу под Новороссийском. Однако украинские удары по российской нефтяной инфраструктуре, атаки на терминалы и танкеры в Чёрном море поставили под угрозу и казахстанскую логистику. Для Астаны это означает риски сокращения экспорта и снижения нефтяных доходов бюджета.
Дополнительные проблемы создают удары по российским нефтеперерабатывающим заводам. По мере сокращения российских перерабатывающих мощностей возрастает потребность в поставках бензина и дизельного топлива из Казахстана. Формально такие решения Астана принимает самостоятельно. Однако в условиях союзнических отношений с Россией и членства в ЕАЭС ей всё сложнее игнорировать потребности российского рынка.
Не менее чувствительной остаётся и санкционная тема. После 2022 года Европейский союз неоднократно выражал обеспокоенность использованием территории Казахстана для обхода антироссийских ограничений. Власти были вынуждены усилить контроль за реэкспортом, создать систему отслеживания санкционных товаров и ограничить поставки продукции двойного назначения. Несмотря на это, отдельные казахстанские компании, финансовые организации и банки впоследствии сами оказались под европейскими санкциями. В результате Астане приходится постоянно искать баланс между союзническими отношениями с Москвой и сохранением нормального экономического сотрудничества с Европейским союзом.
Именно поэтому Казахстан всё чаще говорит о необходимости скорейшего прекращения войны. Для него это уже не только вопрос международной политики, но и вопрос собственного благосостояния, нефтяного экспорта, доходов бюджета, транспортных маршрутов и в целом общей экономической стабильности.
При этом Казахстан по-прежнему не поддерживает российское объяснение причин войны. Токаев не раз заявлял, что Казахстан придерживается принципа территориальной целостности государств и признаёт международно признанные границы Украины. Именно поэтому Астана ставит разницу между конфликтом в Украине и действиями Азербайджана в Карабахе. В случае Азербайджана речь шла о восстановлении контроля над территориями, которые международное сообщество признавало частью Азербайджана. В случае Украины боевые действия ведутся на территории государства, которое Казахстан официально признаёт в его международно признанных границах.
Таким образом, заявления Токаева в Омске стали ещё одним проявлением принципиальной позиции Астаны. По сути, Казахстан публично дал понять, что дальнейшее продолжение войны уже противоречит его собственным национальным интересам. Конечно, Астана не намерена пересматривать стратегическое партнёрство с Москвой, поскольку остаётся верна своим союзническим обязательствам, но при этом сохраняет курс на защиту собственных национальных интересов, уважение принципов международного права и прагматичную внешнюю политику в довольно сложных для неё геополитических условиях.
